Джейн Доу. Без сожалений

Знаешь… тогда я это ненавидела, а сейчас рада, что проводила с ними так много времени. – Эту историю однажды поведал мне один знакомый.

У меня была бабушка, жадная и вечно пьяная. У нее была слабость к «Твинки»[5 - Марка бисквитных пирожных с кремовой начинкой.], и я всегда поражалась ее запасам, когда мое семейство заваливалось к ней в дом и начинало клянчить деньги.

– Значит, ты здесь училась в старших классах?

– Только три года, но почему-то чувствую, что мой дом здесь. Наверное, то был самый стабильный период в моей жизни.

 – В колледже я избавилась от характерного для Оклахомы говора, так что он не догадается, откуда я родом. – А что насчет твоей семьи? Похоже, вы очень близки.

– Абсолютно. Ну, точнее… я близок с отцом. Мама ушла, когда мне было пятнадцать. Такая мерзость…

– О, нет.

– Она изменяла ему, – напряженно говорит Стивен, и я вынуждена подавить усмешку. Джек-пот.

Вместо того чтобы рассмеяться, шепчу:

– Я сожалею.

Он дергано пожимает одним плечом.

– Мой отец – пастор, так что можешь представить, через какое унижение он прошел.

«И ты тоже», – думаю я.

Значит, его отец – святой, а мать – шлюха. Если б я была нормальной, то посочувствовала бы ему. Уродливый развод никому не на пользу. Но я ненормальная, и я знаю, в кого он превратился, повзрослев, поэтому не испытываю никакого сострадания.

Однако я все равно тяну к нему руку. И чувствую, как напряжены его пальцы под моей ладонью.

– Наверное, это было ужасно…

– Угу.

– А сейчас ты с ней в каких отношениях?

Его губы раздвигаются в слабой усмешке, и он опять пожимает плечами.

– У нас замечательные отношения. Я переболел.

Даже самый доверчивый человек услышал бы в этом ложь, а я вообще никому не доверяю. Он ненавидит свою мать. Не очень-то хорошая перспектива – встречаться с таким парнем.

Стивен вытаскивает свою руку из-под моей и обхватывает мои пальцы.

– Как бы то ни было, все это в прошлом. Мы с отцом все так же близки. Я каждое воскресенье хожу в церковь.

Выполняю для него кое-какую работу. У моего брата двое великолепных детишек, и мне нравится быть дядькой.

– Значит, ты хочешь собственных детей?

– Когда-нибудь. – Он подмигивает, как будто передал мне крохотное угощение. Я суну его в карман, а потом, когда приду домой, помещу его в свою «Большую книгу грез».

– Где церковь твоего отца? Она большая?

Он рассказывает мне об Объединенной церкви Христа, а я тем временем ем второй ломоть чесночного хлеба.