Невеста поневоле, или Чужой трофей

Этого достаточно, чтобы тетушка, позабыв обо всяких моральных принципах, оставила юную племянницу один на один с мужчиной.

В горле застревает ком, к глазам подступают слезы. Но никто этого не видит. Эстелла старается не смотреть в мою сторону, все ее внимание приковано к монете, которую играючи перекатывает между пальцами незнакомец.

Айзек

Жду, когда хозяйка борделя наконец-то скроется за дверью. Думаю, погорячился, сунув ей золотой. Эта алчная особа оставила бы меня один на один с девчонкой и за пять серебряных монет.

Пока женщина, подобрав темно-коричневую юбку руками, семенит к выходу, я всматриваюсь в темноту. Жадно вдыхаю носом воздух. Я чувствую, как комнату наполняет приторный запах страха, слышу ее прерывистое дыхание, представляю, как чертовка дрожит.

Усмехаюсь. Мне нравится ощущать власть над ней.

– Подойди, – командую я, когда дверь за хозяйкой дома закрывается.

Девчонка даже не шелохнулась. Представляю, как в полумраке она, гордо вздернув подбородок, поджимает губы.

Все еще пытается набить себе цену? Зря! Все расчеты я буду вести с ее опекуном. Эта дрянь не получит ни одного серебряного. После того, как она плеснула в лицо канцлеру чашку горячего кьяра, пусть уповает на то, что вообще осталась жива.

Делает небольшой шаг, оказавшись в освещенной огнем части комнаты.

О, да! Я не ошибся! Джон Фокс и правда сдал девчонку, надеясь получить отсрочку по очередному платежу. Наивный глупец!

Склонив голову набок, я рассматриваю чертовку, сбежавшую утром из булочной.

Она прячет свои зеленющие глаза, упирает взор в гнилые половицы под ногами. Копна волос спрятана под нелепым чепцом. Черт, он ей совсем не идет! Так и хочется сорвать! В дрожащих руках девчонка сжимает ковш, до краев наполненный водой. Нет, ей и правда место на сцене! Играет недотрогу так, что впору поверить! Но меня ей не провести. Я знаю, что тело ее дрожит не от страха, а от желания. Это свойственно всем женщинам. Она не исключение.

– Я ведь говорил тебе, что все продается.

Все! Без исключения! – Я делаю шаг вперед. Чувствую, как прогибаются старые доски под ногами.

Глаза девчонки вспыхивают. Узнала. Пальцы сильнее сжимают ручку ковша. То ли от волнения, то ли от страха.

– Хотите купить меня? – произносит с отвращением. Неужели и правда, ее это задело? Сомневаюсь… – За сколько?

– Твоя тетя просила двенадцать золотых, – неторопливо ответил я, не сводя с нее своего взора, – но я убедил ее отдать тебя всего за три.