Совместимость

Скоро я войду в пору, когда нужно будет переспать со своим будущим хозяином, приняв на себя все обязанности жены правителя.

Я докопалась до истины, оказывается, внутри мое тело настолько изменится, что перестанет принимать родственников, за родственников. Какая-то там биохимия, кроме Леогана для меня никто значить, больше не будет. Потому, похоже, Великан и предложил так легко после инициации мне встречаться с уже бывшими родными. Ведь и сама, скорее всего, не захочу, кроме Леогана ни с кем видеться. Никакие другие родственники, помимо мужа, мне больше будут не нужны.

Ни в моральном, ни в каком-то еще плане. Процесс уже запущен, именно поэтому, я так быстро оправилась тогда от известия, что мама меня не заберет, и после практически и думать забыла о бросивших меня родственницах. Кстати со стороны мамы и бабушки должен происходить примерно тот же процесс, что и со мной, так и не поняла почему, но их привязанность ко мне также обрезается, какой-то природный механизм стабилизации.

Чем больше я узнавала, что меня ожидает, тем страшнее мне становилось.

И речь даже не о том, чтобы переспать с Великаном, хотя и от одной это мысли меня начинает тошнить.

Решилась на эксперименты. Грустный результат. Я уже почти неуязвима. Например, столовым ножом, кое-как удалось поцарапать себя. Пронаблюдала, как царапина медленно, неохотно, заживает прямо на глазах. Оказывается шуманская природная защита для их самок понемногу начала действовать.

Помучавшись, все же решила, что буду до конца отказываться от первой близости с Великаном, и будь, что будет.

Еще через какое-то время – в своей изоляции от мира я перестала считать часы, а затем и дни, просто не зачем было, боль ушла совсем, и меня выписали из санатория.

Как сказал Великан, временно я пока поживу там же где и раньше – в его домике в элитном поселке. Мне все равно. Настало то время, когда от меня ждут принятия решения и шага на встречу. Леоган теперь постоянно приглашает сходить с ним куда-нибудь, хоть в кино, хоть в парк или ресторан, да хоть в другую страну слетать, навестить мою маму.

Я же на все предложения отвечаю отказом, замкнулась в себе и с Великаном стараюсь ограничить всякое общение, ведь я не то что разговаривать, видеть этого мужчину не могу.

Чувство одиночества захлестнуло меня. Теперь у меня нет ни друзей, ни близких. Только предатель Мусс, по вечерам предпочитающий убегать ночевать к Великану и явно полюбивший мужчину больше, чем меня.