Совместимость

Вероятно, Леоган чувствовал свою вину за вырывание из привычного мира и окружения, и за то, что подпустил к моему просвещению не тех людей. Теперь за мной, кстати, следят с удвоенным усердием, и если вдруг со стороны кажется, что я подвергаю себя хоть малейшему риску, как сознательному, так и не очень, тут же откуда ни возьмись, появляется невидимая до этого охрана из числа шуманов. Даже в ванну как-то ко мне ворвались, когда я там засиделась.

Единственное, на что я соглашаюсь, это на какие-нибудь поездки с Леоганом.

Больше всего мне понравилось на экзотических безлюдных островах, на дне океана, в космосе, в горах и Эсшарде. Вряд ли бы мне за всю жизнь удалось, не случись встречи с шуманом, побывать хотя бы в половине из этих мест, впрочем, у меня были бы другие интересы. Учеба, например.

Мне, кстати, Великан предлагал, пока период затишья, вернуться в академию, но не ночевать там, а возвращаться в его дом. Подумав, отказалась. С одной стороны, конечно, хотелось реже видеть шумана, в последнее время присутствовавшего рядом слишком много и, похоже, совсем забросившего свои основные дела, но мне показалось, что глупо будет ходить на учебу последние месяцы своей жизни.

Боль вернулась ко мне с началом весны. Не так резко, как в прошлый раз, а постепенно, но неуклонно нарастая.

Вместо того чтобы выходить подышать свежим весенним воздухом и погреться в лучах солнышка, наоборот, стала все чаще запираться в комнате. Мне начали давать какие-то лекарства, но единственный, кто хоть немного приносил мне облегчение, был Мусс.

Когда кот забирался ко мне в объятия и нежно урчал, боль, будто на время отступала. Помогали и прикосновения Великана, неизменно заходившего меня проведать, но их я тщательно избегала и требовала ко мне не прикасаться, вообще никогда.

Леоган все чаще оставался у моей постели и уговаривал, уговаривал, уговаривал. Часто гладил мои волосы, обводил костяшками пальцев контур лица, невесомо касался шеи, вызывая у меня мурашки, оглаживал плечи и руки, невесомо касался ног.

Это было приятно, и приносило небольшое облегчение моему уставшему телу. Я не сопротивлялась, делая вид, что нет сил, хотя на самом деле очень хотелось, чтобы прикосновения не прекращались, и мне становилось все равно, что трогает меня Великан, настолько устала от боли.

На печальное виноватое лицо шумана уже невозможно было смотреть. Однако, не смотря на моменты слабости, я твердо стояла на своем и требовала, чтобы мою волю исполнили.