Желание генерала – закон

– Так что же теперь? Совсем не станешь выступать?

– Я бы хотела выступить как-нибудь иначе. Вы позволите?

Император прищурился.

– А ты дерзкая, рабыня. И говоришь, как благородная. Выступай.

В полной тишине начинаю рассказывать стихи. Не матерные, конечно, просто ироничные, с юмором, иногда злым, иногда веселым. Разговорный жанр все же самый сильный у жрецов. Рассказывать – наша работа. Стихи придумываю на ходу, иногда не в рифму, но это и не так важно. Может, странно, но, когда все очень плохо и грустно, единственное, что остается, – это ирония.

Тема стихов – как видят империю те или иные народы, когда их завоевывают. Вспоминаю все самые острые моменты.

Поначалу аудитория шокировано молчит, слушает. То и дело все оглядываются на императора, ждут его реакции, но лицо Вельгера непроницаемо, а я, пока меня не остановили, в удар. И вот, кто-то в зале не удержался и хохотнул. Один, второй, а третья дама и вовсе заливисто расхохоталась. Делаю паузы, давая людям отсмеяться, и продолжаю, каждое мое слово ловят, затаив дыхание.

Что самое удивительное, сейчас я не злюсь на имперцев, мне их жалко, не только я тут рабыня, они все здесь заложники своего положения, правил, воспитания.

Время моего выступления давно вышло, должны выходить другие девушки, но меня не отпускают, хлопают, свистят, требуют еще рассказывать. Я уже сбилась со стихотворной формы, но, вроде, этого никто и не заметил.

Глава 14

Как бы там ни было, но болтать, выдумывая на ходу, устала и через некоторое время закруглила выступление.

Вновь тишина в зале, все ждут, что скажет император. Милостиво кивнет – будут аплодировать. Нет – проводят презрительным молчанием.

Взгляд императора непроницаем. Интригу наводит, держит паузу.

– Как тебя зовут, рабыня? – спрашивает император снисходительно, хотя до этого ни с кем из выступающих не общался.

– Эль Дио, господин, – опустившись на колени и низко склонив голову, ответила я. Меня уже ощутимо бьет дрожь. Страх еще тот. До сих пор не верится, что мне выпали такие испытания.

– Ну что же, Эль, теперь я начинаю понимать, чем же ты могла заинтересовать нашего великого полководца, – произносит Вельгер, и в зале тут же начинаются шепотки. Сейчас император, по сути, открыто признал, что «увел» меня у своего генерала. Наверняка об этом и так все в курсе, но одно дело догадываться, а другое – услышать открытое признание. Император, похоже, идет на прямой конфликт со своим генералом. Почему? У меня есть предположение.