Эта, на секундочку, вечность…

Балкон, а точнее, лоджия была один-в-один как Тасина и соединяла комнату и кухню. Правда, дверь на неё выходила с кухни, а из комнаты предусматривалось только окно.

«Надеюсь, хоть окно не заперто?» – с ужасом подумала Тася, выходя на лоджию. С голыми ногами и в халатике на балконе было совсем неуютно, всё-таки октябрь уже вовсю шелушил городские деревья. Бабушка накинула на плечи мохнатую серую шаль и вышла проводить гостью.

«Глупость какая! – подумала Тася. – Кто вообще сказал, что я попаду домой, если залезу в комнату через окно? Ах да, Симона… Да кто она такая, в конце концов?»

Окно было закрыто изнутри, как и следовало ожидать.

А вот форточка оказалась приоткрытой, но стояла на ограничителе. Тася попыталась просунуть в щель палец, но он не проходил.

– Вот, возьми! — бабушка протянула Тасе чайную ложечку.

Наконец ограничитель был подцеплен и сброшен, и Тася полезла через форточку. До конца лезть не пришлось: Тася только дотянулась до ручки и открыла раму.

Это хорошо, что она худенькая, другим такие трюки недоступны.

– До свиданья. Заходи ещё, – напомнила бабушка, поплотнее запахнулась шалью и ушла по лоджии в сторону кухни.

– До свиданья… – откликнулась Тася.

Ей казалось, что на кухне она снова увидит милую старушку, поэтому, не теряя времени, Тася побежала туда.

Бабушки не было. Более того, не было ни ковриков-прихваточек, ни блинчиков, ни даже запаха их… И только ложечка в руке, маленькая мельхиоровая ложечка, каких отродясь не было у Таси, настойчиво свидетельствовала: всё произошедшее не сон.

Максик, подняв удивлённую морду, молча наблюдал за метаниями Таси по квартире.

7

Письма, крепко перевязанные бечёвкой, лежали в серванте, в наивном тайничке за фальшивой стенкой выдвижного ящика. Видимо, тот, кто опустошал квартиру перед продажей, очень торопился и не обратил внимания на странно коротковатый ящичек. Тонкая фанерка, вставленная без клея, даже не пыталась хранить чужие секреты – сразу разболталась и выпала, вывалив пачку писем.

И побежали перед глазами прозрачные строчки на пожелтевших страничках из школьной тетрадки в клеточку, а за ними – чьи-то судьбы, такие беззащитно оголённые этими самыми строчками.

* * *

Здравствуй, мама!

Да, ты права, я оказалась дурой, и Ли Сун Джун никогда на мне не женится. Но от ребёнка избавляться не собираюсь, я это твёрдо решила.