Эта, на секундочку, вечность…

– Да… ты же из будущего… А не знаешь, когда всё это закончится?

– Что именно?

– Ну эта… эпоха перемен… Пенсии едва на оплату квартиры хватает…

– У нас не намного лучше…

– Эх, затянули демократию. Сталина бы на них…

– Может, тебе денег дать? – Тася сунула руку в джинсы, достала несколько мятых соток и мелочь. – Вот… что есть…

– О, у вас новые деньги?

– Ах да… наверное…

– Мне бы наших денег.

– Где же их взять?

– Надо подумать. Хотя… есть у меня одна мыслишка… Кстати, а ты догадалась окно открыть?

11

Вдох-выдох, смена квартиры.

Тася не может удержаться, чтобы не оглянуться. На неё не мигая смотрели уже две пары чёрных глаз, и две тёмные кучерявые детские головки торчали силуэтом в проёме комнаты.

– Ты Лола? – спросила Тася младшую.

– Да.

– А я Тася.

– Мы знаем. Мама говорит не мешать тебе. Мы не мешаем?

– Нет. А тебя как зовут? – это уже к старшей.

– Рада. Ты к бабушке ходишь?

– Да.

Они смотрят на её сумку, полную продуктов.

– Хотите яблок?

Две смуглые ручонки тянутся к ней.

– Вот, держите, – Тася протянула девочкам пакет с яблоками…

В этот момент световое пятно позади детей перекрыла мощная женская фигура. С первого взгляда было ясно, что это цыганка. На голове красный цветастый платок, в зубах сигарета.

– Не носи ей продукты, – сказала цыганка, вынимая сигарету изо рта и пуская дымное облачко.

– Почему?

– Продукты из будущего для неё бесполезны. Проходи, раз зашла. Я Симона.

Тася прошла в комнату. Из мебели там были только круглое зеркало и два больших сундука.

На полу ковёр, в углу груда подушек. В них деловито копалась ещё одна девочка.

Симона взяла одну подушку себе, другую протянула Тасе.

– Скажите, а как получилось, что моя квартира… такая? Это вы так делаете? – спросила Тася, когда они уселись на ковре друг напротив друга.

– Нет, не я, – ответила Симона, – просто здесь временной портал, в этом городе… Так уж получилось. Мы искали квартиру-портал для себя, а она оказалась загружена ещё и вашими отношениями.

Ну что ж, вы нам не мешаете. Разбирайтесь на здоровье.

– А что нам надо делать?

– Откуда мне знать? Это ваша семья.

– А в моём времени, в две тысячи двенадцатом, бабушки Рины… уже нет?

– Никто не вечен.

– То есть я что, общаюсь с покойницей?!

– Никто не умирает насовсем.

– Да, философия… И чем я могу ей помочь?

– Думай сама. Она вообще не хотела, чтобы ты родилась… вернее, твоя мать. Ты можешь изменить эту историю.