Эта, на секундочку, вечность…

4

На следующий день Митя прибежал с новой идеей. Чувствуется, что она, эта идея, грызла его всю ночь и теперь ему не терпелось поделиться своим мазохистским счастьем с нами.

Он рассказывал увлечённо, в лицах, стараясь произвести впечатление на публику. Из «публики» – одна я.

Алевтина Витальевна терпела наш трёп какое-то время, но потом не выдержала.

– Слушайте, локализуйтесь уже куда-нибудь, оставьте меня, наконец, в покое! – патетически воскликнула она.

И тут Митя без всякого предупреждения, не включив даже поворотника какого-нибудь, развернулся к ней и заложил новый вираж беседы.

– А вот вы знаете, например, что именно те, кто постоянно требует оставить их в покое, потом жалуются, что они никому не нужны? – вкрадчиво произносит он тоном проповедника-фанатика, и глаза его фосфоресцируют от зеленоватой подсветки аквариума.

– О, какие глубины мысли! – Алевтина Витальевна посмотрела на него поверх очков, а поэтому весьма исподлобья. Типа, и не таких видывали.

– Да ладно, простая статистика… – отмахнулся Митя и добавил после паузы: – А вот какие практические выводы из этого следуют…

– Что, много выводов? – усмехнулась она.

– Да, целых два!

– И какие же?

Надо полагать, Митя почувствовал, что наконец-то завладел всей аудиторией, хитро прищурился, сделал вид, что отвлекся на барбусов, но следил за нами краем глаза. А мы – за ним.

– Первый вывод – не требуйте. И второй – не жалуйтесь.

– Гениально! – Алевтина Витальевна подняла глаза к потолку.

– Ну что вы сразу всё на деньги переводите? Это, может быть, вообще универсальные понятия, причём связанные между собой сильнее, чем это кажется на первый взгляд.

– Тебе бы в политики…

– Нет, там сразу убьют.

– А тут?

– А тут ещё помучают немного…

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

Московский поезд прибывает в семь утра

1

– Не спи, не спи… Слышишь? Уже почти семь, сейчас московский пройдёт. Может, кто к нам заскочит. А там и домой побежишь.

Валентина совмещала должности ночного администратора, барменши, официантки и ещё успевала присмотреть за Лерой (как будто за ней надо присматривать!). При случае Валентина и вышибалой могла бы стать, но пока повода не было.

– Какое домой, в универ надо. Вот как залягу на последнюю парту да как начну похрапывать с присвистом… – фантазировала Лера.

– И не думай – отчислят, – твёрдо возражала Валентина.

Голос у неё внушительный, как и фигура.