Рассвет, перевернувший всё

В такой обстановке трудно продолжать плавание.

– Я согласен с капитаном Сальваресом, – голос адмирала прозвучал непривычно глухо.

Дон Хосе де Барросо высокомерно взглянул на своего родственника.

– Я вижу, дорогой дядюшка, вы готовы пойти на поводу у безродного выскочки Сальвареса и у неудачника Риоса, который боится помереть от холеры. Какая жалость, что вы окружили себя не моряками, а бабами! – забыв всякие правила приличия и игнорируя военный этикет, заявил он.

Адмирал побагровел от подобной дерзости.

– Замолчи! Что ты себе позволяешь? – гневно воскликнул он.

– А что я себе позволяю? Называть вещи своими именами? Как хотите, можете возвращаться, можете хоть на дно моря провалиться все, а я продолжу плавание. Уверен, удача мне улыбнется. Сразиться с морскими разбойниками и уничтожить их – вот наша главная цель, и я её добьюсь любой ценой! – Хосе де Барросо решительно направился к выходу.

– Остановись, Хосе! Я приказываю! – резко сказал адмирал. – Капитан де Барросо, за неподчинение приказу вас ждет трибунал!

Обернувшись, дон Хосе презрительно ухмыльнулся:

– Вы не отдадите под трибунал родного племянника, дон Мигель.

Вернувшись на свой галеон, де Барросо отдал приказ продолжать следовать прежним курсом на юго-восток.

После его ухода в каюте адмирала с минуту стояла гнетущая тишина. Адмирал, красный от возмущения, нервно мерил шагами небольшое пространство.

– Прошу прощения, господа, – командующий угрюмо взглянул на оставшихся офицеров. – Итак, что вы решили?

На сей раз ему ответил капитан бригантины «Андалусия» Хуан Каналес, прежде молчавший:

– Осуждаю бестактность Хосе де Барросо, но его правоту не признать не могу. Какой смысл возвращаться ни с чем?

Однако трое из четверых присутствующих, включая адмирала, высказались за возвращение, и в полдень тридцатого октября эскадра легла на обратный курс.

Во второй половине дня погода ухудшилась. Небо затянулось тучами, и стал накрапывать мелкий дождь. Ветер усилился. Резкие порывы яростно раздували паруса, вызывая значительную качку кораблей. Отдаленные раскаты грома доносились с юга. Было видно, что в той стороне гроза: горизонт не просматривался, небо и море слились в единую серую мглу, то и дело озаряемую вспышками молний.