Мечтун. Сборник коротких рассказов

Сам ефрейтор молчал и только курил. Рыбак нашёл себе новую лунку и больше не рыбачил на том берегу. А сам Байкал тихо шептал ветром странную мелодию свиста.

На четвёртую ночь в мокрой одежде на секретную часть пытался пролезть неизвестный молодой человек. Оказалось, что он поднялся по склону, пролез под забором и захотел прокрасться в госпиталь, но в этот раз патрульный не спал и забил тревогу.

На сирену сбежались почти все, кроме ефрейтора.

Молодого человека осмотрел врач и поставил диагноз «обморожение первой степени».

Когда парня принесли в госпиталь, его положили на место Ильи Суворова и стали обогревать. Неизвестный улыбался и иногда трогал свои белые ноги, щекотал их и смеялся. Доктора смогли согреть его, и когда опасность была позади, ещё не опознанный «лазутчик» тихо сказал ефрейтору:

«Товарищ Гузнов, спасибо за сказку».

На что сам ефрейтор, по-доброму улыбаясь, чмокнул: «Во дурак отмороженный!»

Его секрет

Шаги. Топот «стекает» по лестнице с крыши до подвала вместе с людьми.

Звук, будто холодный тяжёлый воздух, стремится вниз. Чтобы его услышать, нужно либо опуститься самому, либо заставить шум подняться.

Он видит звук, его гладкие линии и волны, похожие на струи воды. Он купается в них, подобно дельфину, прыгает из одного потока звуков в другой. Он создаёт эти звуки, выплёскивая их из своего дыхала в голове, чтобы не задохнуться от мелодий жизни.

Многие считают его сумасшедшим, но он не виноват, что стремится к божественной игре, прислушиваясь к звукам старческого кашля, хлопанья дверей, галдежа в толпе.

Он просто видит эти волны и может даже прикоснуться к ним – они ведь похожи на воду.

Сегодня ему повезло остаться одному на пару часов. Знакомые приглашали его пойти на природу и отдохнуть на свежем воздухе, кто-то предложил остаться в репетиционной и продолжить заниматься. Он, как всегда, ушёл молча, не ответив. Топот человеческого потока привёл его в библиотеку. Звуки смеха приглушали урчания в животах, кашель и чихание заболевших были громче шелеста страниц.

Сам он – бесшумная тень, плавающая в чужих голосах. Но эта тень становится громче, когда берёт инструмент в свои бесформенные чёрные руки. Инструмент для него не важен – будь то скрипка, фортепиано, виолончель, флейта… Он не виртуоз и не гений. Преподаватели оценивают его на средние баллы, знакомые музыканты считают его посредственностью, родители больше обеспокоены основным образованием, а музыку считают лишь временным увлечением.