Сверхновые

Даже у неё лучше, – он запрокинул голову, давая понять, что речь о недавней собеседнице, госпоже Амитерет.

Госпожа Имэйни Аро-эо Амитерет удостоилась чести стать ану за сомнительные, как считал господин Кецальмек, заслуги более 250 миллионов лет назад – в эпоху мардуков Дайэтци, предшествующую эпохе Таль. После уничтожения первой станции вторая стала самой древней. Однако Эванс говорил не всерьёз – он просто избегал ответа.

– Но уровень доступа?

– Я не готов обсуждать это, Тери.

– Ваши предположения… Господин Эванс, они должны быть связаны с именем Вивиан Смоуэл.

– Кто это? – нахмурился Джейк.

Она говорила ему о Вивиан Смоуэл много раз. Она засекала – ровно пять секунд, и Джейк забывал. А поскольку он вечно создавал себе занятость то работой, то семьёй, то отдыхом, и не оставлял времени для неё, не представлялось возможности объяснить ему.

– Тери, ты… – и тут он сменил претензию на недоумение. – Погоди… я отвлёкся. О чём мы говорили?

Вот, пожалуйста.

– Мистер Эванс! Дэлис…

Его лицо стало страшным.

– Дэлис, мистер Эванс… Её особенность восприятия похожа на вашу. Её случай не такой тяжёлый…

– Что за чушь ты несёшь?!

– Правду.

Он тяжело засвистел носом и, поколебавшись, сказал:

– Продолжай.

– Когда Дэлис говорят то, что она не хочет слышать, она словно пускает эти слова через фильтр. Они доходят до неё, но не такими обидными. Для вас, мистер Эванс, существуют слова, которые вы совсем не воспринимаете. Они… как бы тоже проходят через фильтр, но теряются.

Он всплеснул руками.

Полина была девушкой, поразительно похожей на княгиню Сопдет. Наместник Беляевский устроил так, что её отец, коммерсант в царской России, всё продал и переехал с семьёй в Нью-Йорк в 1909 году. Полина стала первым человеком, который получил от наместника Беляевского статус его «харваду». Харваду – то есть, «отмеченные» – не знали нищеты, тяжёлых болезней, больших неудач, никогда не умирали в мучениях или в результате несчастного случая.

У господина Кецальмека была армия своих отмеченных, и все они были первыми тремя потомками тех его приёмных детей, которые стали незаурядными людьми. Князь ценил особенных и рассчитывал, что их дети и внуки тоже способны порадовать его.