Босс, вы папочка!

А я, чтобы не убить сразу, начинаю ходить из стороны в сторону по его комнате и считать оленей.

Один уже есть – сидит вон на кровати и визжит.

– Скажи мне, братец, – ярость прорывается даже через милый тон, – когда ты заходил к маме в аптеку?

– Не помню! – визжит, поднимаясь. – Ты с ума сошла? Я маме все расскажу!

– И я маме все расскажу, – останавливаюсь, уперев руки в бока. Внимательно смотрю на мелкого идиота без мозгов. Он головой не думает. Только той, что у него в трусах, – что ты у нее из аптеки спер возбуждающее средство!

Подозреваю, зачем оно ему.

Либо для себя, либо для той девочки, уснувшей в кровати. Вот дебил! Словами не передать, какой дебил!

Услышав мои слова, резко затихает.

– Ты как узнала?

Моя ладонь сама приземляется на его затылок. Смачно так, со шлепком.

– Потому что ты перепутал, кретин, мое снотворное и свою херню.

– Да? А ты его тоже в ванной оставляла?

Черт возьми, вот я дура. Больше никогда в жизни этого не сделаю. В моей семье не знают, что я творю, но я и не скрываю, что порой у меня есть проблемы со сном.

Не знаю почему. Могу до утра пролежать в своих мыслях. И в последнее время это непозволительно. Сплю всего несколько часов перед работой, и моя работоспособность приближается к нулю. Хожу по офису, как только восставший зомби.

Поэтому иногда и сама принимаю снотворное. А этот дурак, видимо, схватил не то.

– И как? Подействовало?

Снова даю ему подзатыльник.

Знал бы ты, говнюк, насколько хорошо подействовало! Так, что сестра аж не помнит из-за него, с кем переспала.

Поцеловала собственного шефа. Сейчас меня немного отпустило, и я поняла, что натворила.

Катастрофа…

Тихо выдыхаю и устало потираю виски.

Кое-что стало понятно. Брат перепутал флакончики. А не помню я тот вечер из-за того, что выпила. Видимо, препарат несовместим с алкоголем, вот вся ночь и пропала из моей памяти.

Хоть не с ума сошла… Уже радует.

– Я тебя в монастырь отправлю.

– Не надо в монастырь! – вскакивает с кровати. – Все! Обещаю, что больше ничего подобного не сделаю.

И девственником быть перестану ровно в восемнадцать лет!

– И ни днем раньше, – цежу сквозь зубы.

– Понял!

Выговорившись и разобравшись в ситуации, я чувствую, как становится легче. Иду в душ, надеясь прогнать оставшиеся крупицы возбуждения. Раздеваюсь, настраиваю воду и отчего-то рука сама тянется проверить телефон. Сообщений нет, хотя я надеялась, что Бестужев что-нибудь напишет.

Так что делаю это сама.