Босс, у нас будет малыш!

Я вчера так и не успела побывать здесь. Весь день находилась за стойкой администратора, боясь выйти из-за неё. Юбка-то другого цвета. И это сразу бросилось бы в глаза. – Идём! Полчаса жду тебя! Пора убираться!

Ого…

Я попадаю в день сурка, поскольку всё повторяется. Я снова получаю форму, слушаю инструктаж. Беру инвентарь, изучаю список номеров. Запоминаю, какие и в какое время можно убирать.

Кстати, насчёт номера…

Интересно, как там Гордецкий?

Я ведь случайно его комнату… подпалила.

Но не специально же!

Там до меня кто-то свечку зажёг.

На подоконнике оставил. А я, видимо, когда окно открывала, чтобы жарко не было, задела её, и пламя на штору перекинулось.

Я как представила, что мне всё оплачивать – думала, инфаркт случится.

Но Гордецкий, похоже, решил взять удар на себя.

Вчера весь день я сидела как на иголках, мельком подслушивая разговоры персонала.

Каждый раз, когда кто-то упоминал пожар в номере, напрягала зад. Но подробностей никаких не звучало. Пожар и пожар. Какая-то бедняга вчера там убиралась.

Стыдоба-то какая…

Надо бы извиниться перед Гордецким. Он реально спас меня…

А то пришлось бы работать несколько месяцев бесплатно.

Мда… Столько косяков и за каких-то пару дней…

Открываю ключ-картой дверь и захожу в номер. В первый раз всегда страшно.

Рефлекторно чуть не скидываю удобные балетки.

Так, спокойно! За работу!

Осматриваю помещение, решаю начать с постели. Убираюсь, старательно выполняю задание. Складываю красиво полотенца на покрывале и психую из-за того, что не выходит фигура.

В итоге просто оставляю их аккуратной стопочкой на краю. Надеюсь, не заметят.

Залезаю под кровать, проверяю, не упало ли чего.

Да вроде всё чисто.

– Мне уже вызывать полицию?

От знакомого голоса вздрагиваю, чуть не бьюсь затылком о деревянную перекладину. Выползаю из-под кровати, подскакиваю и вытягиваюсь перед мужчиной по стойке смирно. Но расслабляюсь, когда вижу Гордецкого.

И тут же вспоминаю брошенную им фразу.

– Какая полиция? Я ничего не крала!

Слышала ужастики, что горничную могли обвинить в воровстве… Только потому что она понравилась постояльцу и не дала ему.

Ой…

Гордецкий выходит из ванной комнаты, благо, одетый. Опирается плечом о дверной косяк и, скрестив руки на груди, сурово смотрит в мою сторону.

– Не крала, – кивает. – Но кто-то меня явно преследует.

– А…

Я немного успокаиваюсь. Уголки губ приподнимаются.

– Вы даже у кого-то одолжили форму.