Огонек для холодного босса

И, несмотря на свою злость, помнит, что у Огонька болит спина. Держит бережно, аккуратно, и я немного успокаиваюсь.

Хоть один родитель у него нормальный…

– А кто будет Льва возить сюда?

Это всё, что её волнует?

Видимо, этим вопросом задаётся и Покровский, раз игнорирует её:

– Оставишь ключи от трёшки в центре, соберёшь свои шмотки и поедешь к своей маме.

Я должна испытывать к этой девушке жалость хотя бы из-за её крокодильих слёз, но… Не могу. Не после того, как увидела эти ужасные следы, оставленные собственной матерью.

Мало ей ещё досталось…

– Ты хочешь забрать у меня ребёнка?! Суд будет на моей стороне, Игорь! Я – мать! И никакие деньги тебе не помогут!

Она топает ногой, звонко бьёт каблуком по плитке и внезапно для нас всех поскальзывается. Директор только и успевает, что моргнуть, откинуть телефон в сторону. Машу клонит назад, и она с визгом падает в воду.

Покровский оборачивается, наблюдая за картиной, но не спешит помогать своей жене.

Как и я.

А что? Техника безопасности не соблюдена.

Температура воды соответствует правилам, поэтому волноваться не о чем. Утонуть – не утонет, девочка взрослая. Или?..

Маша, выныривая, истошно орёт:

– Я плавать не умею!

Тяжело вздыхаю. Где в этот момент ходит наш русский кудрявый Олежка, притворяющийся итальянцем? Свинтил на обед, попросив меня подежурить вместо него. И мне ничего не остаётся, как подбежать к краю и прыгнуть вслед за неуклюжей Машей. Какая бы у меня ни была к ней неприязнь, это моя работа.

Обхватываю её за грудную клетку, держу на плаву. Она тут же машет руками, убирает свои тёмные волосы с лица и продолжает кричать:

– Да я ваш бассейн с лица земли сотру! Вы охренели здесь такие полы скользкие делать?! Игорюш, накажи их!

Боже, какая узколобость…

Подплываю вместе с ней к ступенькам. Маша, оттолкнувшись от меня и даже не поблагодарив, забирается на бортик, отталкивая и директора, который пытается ей помочь и протянул руку. Выпрямившись, обхватывает себя руками и снова ведёт себя как ребёнок:

– Покровский, ты пожалеешь о том, что делаешь!

– Умойся, – бросает он равнодушно.

Даже бровью не повёл, когда его жена упала и чуть не утонула. – Смотреть невозможно.

Он уходит, а Покровская закатывает очередную истерику. Семён Петрович пытается её успокоить, провожает в раздевалку и даже даёт форму нашего клуба, чтобы не сидела в мокром платье. А меня отправляет работать, пока «Игорюша» не передумал и не решил выкинуть меня отсюда.