В объятиях зверя

Тот не ожидает такой быстрой реакции и заваливается на телохранителя, который сразу же бьёт стрелка головой в лицо.

Удар был настолько сильный, что у нападавшего из носа потекла кровь.

При виде багряной жидкости зажимаю рот рукой, чтобы утренний чай не вытек наружу.

Да, я была неженкой и плохо реагировала на любые виды крови.

Которой у того мужчины становилось всё больше.

Вавилов, даже не потея, выбивает пистолет, сжимает запястье так сильно, что костяшки пальцев белеют. Бьёт коленом в живот, отчего азиат скрючивается, держась за место, в которое пришел удар.

Но сразу же выпрямляется, пытаясь нанести ответный удар в живот противника.

Лев чуть напрягается, останавливает кулак свободной рукой, которую всё это время, казалось, даже не использовал.

А потом раздаётся хруст. Неприятный, проникающий в уши.

Прекрасно осознаю, что происходит, но из-за страха смотрю только за Львом, который сейчас снова был во всей своей красе. Ненапряжённый, спокойный, даже несмотря на ситуацию, в которую мы попали.

Он заламывает стрелку руки и ударяет его лицом и телом в стену. Тот хрипит, успокаивается, но не шевелится, шипя от боли.

И только сейчас замечаю, как Вавилов вытирает рот о ткань майки на его плече.

Всё-таки задело. Губа немного подбита, а я даже не заметила этого, наблюдая за чёткими движениями, пропуская тот удар.

Всё было так быстро, скомканно, что не поняла, как упустила тот момент.

– Отпусти, – азиат харкает кровью, уже не сопротивляется.

Он же ему руку сломал…

Мой телохранитель отпускает мужчину, дёргает на себя. Тот сваливается на колени, сплёвывает и голову не поднимает. Смотрит чётко в пол, смирившись с поражением.

Лев присаживается на корточки, проводит большим пальцем по губам, убирая оставшуюся кровь, и смотрит на нападавшего.

– Кто тебя нанял? Откуда узнал о том, что мы здесь?

Азиат усмехается.

– Так и сказал.

– Ясно.

Сухой диалог вышел бесполезным.

Вавилов выпрямляется и переводит взгляд на перепуганную меня. А я всё ещё продолжаю смотреть на них округлившимися глазами, держась за светильник, который со страха выдрала из стены.

– Отвернись.

Говорит на полном серьёзе, намереваясь сделать что-то жестокое.

Закусываю кончик языка, чтобы случайно не сказать ничего лишнего.

Киваю, но не отворачиваюсь. Отрываюсь от стены и обхожу сидевшего на коленях азиата и Вавилова.