Этот сильный слабый пол

Самое тяжелое было подниматься с ребенком на руках (девочке было лет одиннадцать – двенадцать) по лестнице-трапу. Пот заливал глаза, дрожали руки и ноги, казалось, от напряжения дрожал даже спинной мозг. Надо вылезти отсюда на улицу, там уже не страшно, там люди, они помогут. Она выбежала из подъезда, ни на секунду не выпуская девочку из своих объятий.

Наверно, она бежала бы и дальше, если бы ее не остановил жуткий визг тормозов. Прямо возле нее, почти толкнув в ее бок передним бампером, остановился огромный черный внедорожник, и из него выскочило несколько мужчин явно кавказской национальности.

– Фарида!!!!! – крик, раздавшийся за спиной Варвары, был такой страшный, что она, так и не отпустив девочку, осела на асфальт, и ее голова оказалась почти на уровне радиатора. Со стороны подъезда к ним бежали, громко крича, несколько женщин, они были разного возраста, но все одеты в черные одежды и того же цвета платки.

– Он ничего не успел сделать, она не пострадала, – повторяла, как заклинание, одно и то же Варвара, – она не пострадала, я врач, я знаю, он ничего не успел сделать.

Он там, в подвале, я… я, кажется, его убила, а девочка не пострадала, он не успел, у нее просто обморок, она очень испугалась, но физически не пострадала.

– Тише, сестра, тише, – умиротворяюще звучал мужской голос, – отдай Фариду матери.

– Пусть они перестанут кричать, – попросила Варвара, с трудом размыкая кольцо, казалось, насмерть сплетенных своих рук. Мужчина легко, как пушинку, подхватил детское тельце, что-то произнес на гортанном языке, и, как по команде наступила тишина.

Двое других подхватили Варвару под руки и попытались поставить ее на ноги. Но ноги категорически отказывались выполнять свои опорные функции и предательски подкашивались.

– А можно, я еще немного посижу на земле, – жалобно попросила Варвара, – а то меня как-то ноги не держат. И еще, надо вызвать полицию. Я не знаю, где моя сумка, а там у меня телефон и еще документы и ключи от квартиры.

Она говорила еще что-то, потому что чувствовала, если замолчит, то сразу начнет рыдать – от пережитого ужаса, от усталости, от еще большего страха за то, что ей предстоит пережить. Перед глазами, как в полицейских сериалах, замелькали картины одна страшнее другой полиция, суд, вердикт «превышение допустимой самообороны» и тюрьма. Ей не дали снова сесть на асфальт, а нежно и очень настойчиво, почти на руках, внесли в подъезд.