Альтернатива

Сейчас Зиночка находилась в самом разгаре страстей, и любое море ей было по колено, а весь мир был окрашен в радужные цвета, хотя в последние годы это сравнение звучало все более и более двусмысленно.

Баба Люба ушла еще раньше, и Анна, оставшись одна, выглянула в холл, где рядом с еще не работающим гардеробом сидел охранник и, попивая чай, с увлечением читал детектив в глянцевой обложке. Она вернулась в зал, выключила основной свет и поудобнее устроилась в глубоком читательском кресле.

Интересно, как там этот Саня, а еще интереснее посмотреть на реакцию мамы с папой, если бы они узнали, что в их имении живет личность без определенного места жительства, но со странным шрамом на голове и амнезией. И тут на память пришло, как она знакомила их с простым школьным учителем истории. Оба родителя тогда уже получили профессорские звания, и они все вместе еще какое-то время жили в трехкомнатной квартире обычного панельного дома в спальном районе, и как тогда было здорово и весело. На праздники к ним всегда приходили гости, или они всей семьей в одночасье могли безоглядно рвануть на другой конец города и гулять там всю ночь напролет, особенно если впереди ожидались выходные. Но потом умерла бабушка Медея. Ей было сто лет и несколько месяцев. В наследство она оставила своей дочери, ее матери, трехкомнатные апартаменты на Никольской площади, по помпезности сравнимые с филиалом Малого Эрмитажа. Бабушка была легендарной личностью, оперной дивой. Она царила не только на ведущих подмостка мира, но и дома. Дед, не выдержав постоянного давления властной натуры, исчез в неизвестном направлении ровно через год после свадьбы – его дочери тогда было два месяца отроду. В связи с таким предательством он был предан анафеме. Имя деда и какие-либо воспоминания о нем в доме были запрещены под страхом смерти. В незапамятные времена своей молодости Медея Юлиановна исполняла ведущие партии в «Мариинке», выступала в «Ла Скале», пела дуэтом с тогда еще совсем юным и находящимся в самом начале пути к славе Лучано Паваротти – хотя вполне возможно, это была только красивая семейная легенда, которую никто не смел оспаривать, а тем более проверять. Бабушка так и не приняла зятя «плебейских кровей» и, соответственно, внучку–«полукровку».