Альтернатива

– Та по молофняку, после фколы пофенилифь, – бурчал он невнятно, стараясь подцепить в тарелке очередной вылепленный из серого теста пельмень, скудно покрытый сметаной и вялой зеленью. – И потом фафу и фафелифь. Бабы попалифь полные фуфы. Хофофо беф фетей обофлофь. А у тебя точно нет афоката?

– Вовчик, нет у меня адвоката… И знаешь, мне пора – у меня сегодня очень много неотложных дел. Ты мне, если что, звони. – Она быстро нацарапала на салфетке свой номер и, пока он не опомнился, положила на стол сто рублей за воду.

 – Рада была с тобой увидеться.

И не дожидаясь, пока он дожует, со всех ног ринулась к выходу. В дверях она пропустила пару мужчин, не блиставших элегантностью манер и изысками в одежде, и, кое-как с ними разминувшись, выскочила на улицу. Моросящий дождь и северный ветер вызвали у нее неподдельный восторг. Дождь смыл липкость объятий, а ветер проветрил легкие, избавляя от тяжелого духа бывшего одноклассника. Погода дарила свежесть, бодрила и поднимала жизненный тонус.

Действительно, все познается в сравнении.

– Простите за беспокойство, – раздался совсем рядом хрипловатый мужской голос. – У вас не будет немного мелочи на еду?

Аня обернулась. Под дождем, даже не зайдя под козырек над входом в кафе, отчаянно сутулясь и низко опустив голову, стоял бомж мужского пола и неопределенного возраста. Он был одет в длинное, мешковатое, явно с чужого плеча пальто, где из дыр местами лез серый, сбившийся в комки ватин; высокий воротник из облезлого меха неизвестного животного был поднят, и над ним виднелась копна грязных волос.

Человек еще больше склонил голову, стараясь поглубже спрятать лицо в расчесанную бороду, и глухо добавил:

– Если конечно у вас есть мелочь… не нужная вам…

Она обычно не подавала милостыню на улице, и не потому, что была жадной, просто считала: если на Майбах далеко не каждый может заработать, к тому же такая машина не является предметом первой и даже второй необходимости, то на еду можно. Сейчас же, вырвавшись от Вовчика, она пребывала в состоянии легкой эйфории и была готова не задумываясь творить добро, и еще почему-то вспомнились «Отверженные» Гюго.

Вытащив из кармана деньги, она протянула их бомжу.

– Здесь пятьсот рублей… это много… мне столько не надо… – произнес он, подняв на нее растерянное лицо.

– Ничего, возьмите, они не будут лишними.

– Нет, вы, пожалуйста, здесь подождите. Я сейчас куплю хлеб и принесу сдачу. Только не уходите. Я быстро.