Двуликие. Голос крови

Мне кажется, там Егор Васильевич посодействовал, поэтому опека разрешила.

Да, Егор Васильевич запросто мог посодействовать – в этом Андрей не сомневался.

– А на кого Василиса учится?

– На юриста. Она хочет следователем стать, чтобы найти того, из-за кого наши родители погибли.

– А что, не нашли?

– Нет, Вася говорит, что и не искали. Бабушка как-то рассказывала, что это, скорее всего, какая-то важная шишка была, – смущенно добавила девочка.

– Вот как? Все может быть, – задумчиво протянул Андрей.

 – А Василиса тоже хочет в столицу перебраться?

Почему-то мысль о том, что Васька может уехать далеко, вызывала в душе неприятное чувство – то ли тоску, то ли обиду. Глупость какая – они ведь совсем мало знакомы, с чего ему обижаться?

– Она еще не решила. Ей вообще-то нравится тут – она любит и лес, и озеро. Нам очень повезло, что Егор Васильевич разрешил нам с сестрой тут работать и жить. За жилье платить не надо, питаемся мы в столовой, только вот одежду и лекарства сами покупаем.

Ну и всякие школьные расходы тоже сами – всякие канцтовары, форма, фонд школы и тому подобная ерунда.

– А до этого вы где жили?

– Пока бабушка была жива, у неё. А когда она умерла… – тут Ксения часто задышала, борясь с подступившими слезами, – нас в детдом отправили. Ну мы сбежали оттуда через три месяца и жили где придется. Иногда на вокзале ночевали, но там опасно – столько уродов ходит, того и гляди, либо на органы, либо в бордель сдадут. И никакая полиция не поможет.

А иногда нам везло, и мы в квартирах ночевали, я уже не помню, как мы туда попадали. Я же еще мелкая была. Ну, наверное, с этими квартирами тоже не все гладко было – помню, как однажды мы ночью зимой бежали с Васькой из какой-то пятиэтажки, еле успели сапоги натянуть. Ночевали рядом с теплотрассой, хорошо, что оттепель как раз была.

Андрей слушал Ксюшин рассказ и чувствовал, как встает дыбом шерсть на загривке – он рос и воспитывался среди амбиморфов, у которых забота о детях, неважно – своих или чужих, была краеугольным камнем всей их культуры.

Невозможно было представить, чтобы двое девчонок ночевали зимой возле теплотрассы, или на вокзале, кишащем всяким сбродом – уголовниками, наркоманами, алкашами и сутенерами всех мастей.

Тут Ксюшка опомнилась и воскликнула:

– Ой, что это я вам все рассказываю, загрузила вас нашими проблемами. Вы уж извините.

– Не извиняйся, я же сам поинтересовался.