Двуликие. Голос крови

Да вот только где ей тягаться с двухметровой грудой мышц! Чувствуя, как по щекам бегут слезы, она зашептала:

– Пожалуйста, отпусти! Не надо! Я не хочу!

Вчерашнего желания как не бывало, сейчас девушка испытывала лишь панический ужас и потребность испариться с кухни.

Хватка ослабла, а затем хриплый голос произнес:

–Тише, тише, не дергайся! Все хорошо, я тебя не трону, пока сама не захочешь! Все хорошо, девочка моя, все хорошо…

Горячие ладони гладили спину и затылок, а жесткие губы целовали шею и плечи.

Васька боялась дернуться, чтобы не спровоцировать Андрея на что-то большее. Она замерла, как замирают маленькие зверьки, чтобы слиться с окружающей средой и остаться незаметными для хищника.

Наконец, Андрей аккуратно снял ее со стола, поставил на пол, как маленького ребенка, и, осторожно взяв за подбородок, заставил посмотреть в его глаза.

– Про институт пока можешь забыть. Из посёлка ни шагу, впрочем, тебя и не выпустят. Можешь попытаться сбежать ради развлечения, если станет скучно.

Правда, в этом случае, не могу тебе гарантировать, что тебя не ждет наказание. За пределами поселка сейчас очень опасно, Василиса.

Девушка слушала Андрея и понимала, что ее жизнь выходит из-под контроля – она больше ничего не решала, а решал все вот этот наглый и самоуверенный тип, к тому же очень опасный, в чем она не единожды имела возможность убедиться. Как же ей вернуть назад свою размеренную спокойную жизнь?

***

– Эти твари фактически объявили войну всем остальным двуликим народам.

Вчера вечером в одном из поселков на юге области похищены женщина и ребенок. В городе, практически в центре, неизвестные напали на компанию, гулявшую в парке, есть жертвы с обеих сторон. Непонятно, на что рассчитывают эти идиоты? – карандаш в руках Егора переломился надвое. – А что твой контрабандист?

– Вчера вернулся. В общем, эта Лена Кириллу никакая не пара. Ее папаша, оказывается, ее отдал ледышкам в уплату долга, представляешь? Средневековая дикость какая-то.

Егор пожал плечами.

– Я не удивлен. У некоторых людей весьма специфические понятия о долге и совести. В данном случае долг перед чужим человеком оказался важнее долга перед собственным ребенком.

Андрей был более категоричен:

– Да просто урод, вот и всё. Собственную дочь! Игнату расскажу, он его самого в какой-нибудь бордель закатает.

– Думаешь, будет спрос? – рассмеялся Егор.

– Да наверняка найдется пара-тройка извращенцев.