Поймать океан

Асин схватила со стула белую шаль, похожую на крылья бабочки, – ее привез со Второго, острова-брата, папа – и накинула на плечи. Она не грела, но в нее так приятно было кутаться.

– Проснулась, птен? – Папа улыбнулся и поскреб деревянной лопаткой чугунную сковороду, пытаясь отодрать от поверхности яйцо и не повредить круглый желток. – Как себя чувствуешь?

Плюхнувшись за стол, Асин подняла плечи, прижала к щекам рельефную вышивку, вытянула ноги и зажмурилась. Она услышала, как опустилась рядом кружка молока, как потянуло жаром от тарелки с завтраком, и довольно причмокнула.

Она чувствовала себя готовой на все, разве что очень сонной. И лишь один факт неприятным мутным пятном маячил на горизонте ее мыслей, не давая покоя.

– Пап, – сказала она, взяла обеими руками кружку и, вместо того чтобы продолжить, забулькала молоком.

– Что такое? – Он присел рядом, передумав отнимать у сковороды свою порцию, вооружился вилкой и пырнул несчастное яйцо прямо в ярко-оранжевый глаз.

 – Волнуешься?

Пока он макал в растекшийся желток теплую лепешку, пока жевал, всем своим видом говоря: «Недурно», Асин ерзала на стуле и смотрела на колышущуюся молочную поверхность, по которой, стоило ударить пальцами по стенкам кружки, шла рябь. Грядущий полет казался ей совсем уж пустяковой проблемой, но почему даже во сне к ней пришел темноволосый парень без лица, с одной лишь гаденькой ухмылочкой?

– Почему иногда так сложно просто о чем-то сказать? – Она наклонилась влево, будто пыталась упасть на пол и вывалиться из этого нелепого утреннего разговора.

– Потому что ты неглупая девочка, Асин, – улыбнулся папа. – И каждый раз, собираясь о чем-то сказать, ты начинаешь думать, как воспримут твои слова. По глазам вижу. – Он ненадолго замолчал, а затем сделал выпад вилкой в ее сторону. – Вот! Ты опять.

Не удержавшись, она заулыбалась. И все-таки для собственного спокойствия спрятала глаза за отросшей челкой.

Чтобы папа не увидел в них ничего лишнего.

– Знаешь, кто будет меня сопровождать? – Асин рассеянно посмотрела на тарелку, взяла в левую руку полукруг белого сыра и, осторожно отрезав ломоть, протянула папе.

– А ты уже знаешь? – спросил он, принимая кусок двумя пальцами – указательным и средним – и укладывая на лепешку.

– Да, пап. – Она нервно сглотнула. – Он.

– Он? – папа нахмурился, но почти сразу понял, о ком речь.