Поймать океан

Услышав это, папа усмехнулся. Он взял со стола тарелку с лепешками и поставил на все еще теплую печь.

– Тебя проводить? – Папа поворошил угли кочергой, подбросил в черную, дышащую дымом пасть горсть сухих веток и привалился спиной к стене.

– Не надо. – Асин ответила так поспешно, что подавилась молоком и закашлялась.

Чем старше она становилась, тем сильнее желала показать всему миру, насколько она выросла. И делала это довольно глупо. Она не дурачилась, когда хотела, иногда выбирала скучную одежду, которую потом все равно не носила, не смотрела на сладкие ожерелья из орехов и ягод в сиропе, а порой и отказывалась от помощи, даже если отчаянно в ней нуждалась.

Папа понимал. По крайней мере не смеялся. Но временами поддразнивал, например покупая себе какое-нибудь лакомство и демонстративно его смакуя, пока Асин не начинала упрашивать купить ей такое же.

К тому же она боялась, что папа разволнуется. И уж тогда она точно ошибется и натворит того, что заставит его волноваться еще сильнее.

Или вовсе рухнет с высоты в воду. Ведь как можно думать о небе, когда рядом не находит себе места самый близкий человек? Единственный близкий человек.

Она в очередной раз вспомнила о маме. И мысленно уколола себя невидимой булавкой за то, что почти не скучает по ней. Ведь сложно скучать по тому, кого почти не знаешь. Мама растворилась, будто ее и не было вовсе. Папины друзья – те, с которыми он летал на острова-братья за товарами, иногда беря с собой и Асин, – говорили, что искали маму.

Пока не начали падать от усталости, пока не окоченели пальцы, пока кожа не сморщилась. Но не нашли даже кусочка кружева от ее платья.

Интересно, а как бы мама отреагировала на ее выбор? И на Вальдекриза? Но из осколков памяти и коротких папиных рассказов Асин не удавалось собрать ее. Понять – тем более.

– Я сама, пап. Сама, – тихо сказала она и поспешила перевести тему: – Представляешь, я полечу на «Аашенвер». Правда здорово?

– О-о-о, – он хохотнул. – Считается, что имя говорит за корабль.

Но не в случае «Аашенвер». Эта старушка кряхтит так, будто готовится помереть каждый раз. Мы с ребятами посмеиваемся, что ее прозвали «Надеждой», потому что люди каждый раз искренне надеются хотя бы долететь до нужного места.

Однако судя по тому, что папа не бросился отговаривать ее от полета, все было не так плохо. Асин улыбнулась, с трудом проглотив кусок яйца, и натянула шаль на голову.

– Испугалась, птенчик? – улыбнулся папа. – Ты – моя дочь.