Поймать океан

Не сразу Асин заметила блестящий в солнечном свете металл. Из-за пригорка виднелось что-то похожее на механическую конечность насекомого. Несколько секунд оно стояло неподвижно – как вдруг задышало, выпустило в воздух клуб горячего пара и припало к земле, нет, вонзилось в нее. Асин дернулась, но гладкая матовая лапка, длиной, наверное, с человеческую ногу, замерла.

– Поверь, ты не хочешь с ней знакомиться, – Вальдекриз покачал головой. – К тому же она тебя не поймет. Но если вдруг захочешь помочь, кричи.

– Что? Ты совсем… – возмутилась Асин, но так и не смогла подобрать нужное слово.

– Просто отвлеки ее, а я выведу из строя хотя бы одну ее конечность и выиграю нам время.

Хотя бы одну? Выходит, Асин была не так уж и далека от правды, когда думала о насекомом.

– А почему этого не сделали раньше? – спросила она. – Ведь любой механизм можно вывести из строя.

– Смешная ты, Ханна. Конечно, ее выслеживали и ломали. Только она уже давно научилась чинить себя. У этого механизма разум пусть и дикого, но человека, – пояснил Вальдекриз.

 – Правда, сейчас он постарел, а значит, шанс есть. Небольшой, конечно, – неутешительно добавил он. – Но если вдруг что-то пойдет не так, мы всегда можем схватить ранцы и быстренько прыгнуть на соседний остров. Или в воду.

– Или… что? – удивилась Асин.

Она так и не получила ответа на свой вопрос. Вместо этого ее развернули и указали вперед. Она оглядывалась, открывала рот, хмурилась, но ее лишь красноречиво подталкивали, показывая, что здесь ей делать нечего.

Асин в очередной раз уперлась пятками, вскинула руки… и услышала это.

Защелкали, застрекотали металлические сочленения, задышали горячим паром. Раздался лязг, словно кто-то точил ножи, и механическая конечность скрылась из виду за травой, ветвями и сухой землей. Видимо, Асин возмущалась слишком громко. И потревожила стража. Вальдекриз негромко спросил:

– Помнишь, что я говорил тебе о машине с человеческим разумом?..

Их накрыла вытянутая тень с десятком кривых лап.

Асин медленно перевела взгляд за спину Вальдекриза и подняла голову.

Над пригорком, ломая конечностями хрупкие ветви, возвышалась механическая тварь, похожая на огромную сороконожку, в середине которой – в небольшой нише железного нутра, почти в желудке, если бы у твари он был, – висела девочка, бледная, обнаженная, с длинными выгоревшими волосами и мутными глазами. Она скалила кривые желтые зубы, дергала острыми плечами и царапала поломанными ногтями сдерживавшие ее ремни.