Ангелы смеются. «Один из многих»

Остальные наши братья не от чего не отказываются, но усердно каются, жертвуют нищим, благо Господь – есть любовь и всепрощение.

Какое-то общее «покаянное шествие», только малочисленное. Для безгрешной жизни у них особые дни, ты догадываешься – пост. В первые и последние дни особенно усердно морят себя голодом, это пик покаяния. Ты знаешь, грех чревоугодия – это наш любимый мозоль. Как следует, поскакав на нем, мы чувствуем себя уже не такими «безнадежными», когда не хватает сил целиком удалиться в мир духа.

Римляне более рассудительны, их рассудительность меня раздражает. Они не морят себя голодом, за это я их люблю, но все же отдают дань новой моде «Не проливать крови, не убивать ради пропитания, да и не есть пищу из того, что было убито» – по особым дням не едят мясо, вашему-то брату это Закон, а им внове.

И всё же все ополчились на еду!

…Как я голоден…

(берет себе поесть, продолжает)

Кое-кто еще решился на безбрачие…

Ну и, конечно, наши высокопоставленные братья, оба, очень страдают, но высшее общество покинуть не решаются.

Можешь себе представить, их в компании язычников! Чем сильнее их страдания, тем безумнее фантазии: они мечтают воздвигнуть храм величественнее «парящих садов», высоченный. Переплавить монеты с изображением цезаря в алтарь!

(смеется)

Только бы до него не дошло. Он взбесится.

(уже не смеясь, смотрит на Иисуса, они давно не виделись)

Хотят сделать Рим центром истинной веры. Но, по-моему, они утонут в роскоши «садов» …

(Иисус слушает его с улыбкой)

Дверь открывается.

В комнату входитЧЕЛОВЕК, взволнованно говорит Иисусу:

Иоанн в Иудее… Иоанн крестит! Ждет тебя.

ИИСУС(поднимается, обнимает вошедшего):

Счастливая весть, брат мой! Немедленно отправляюсь к нему.

ЭЛЛИН:

Будь осторожен, брат, там нет философов и там «горячо», не то, что здесь. Тех, кто спорит в вопросах веры на земле иудейской, я слышал, забивают камнями насмерть. Они не знают, чем отличается свободный мыслитель от «сокрушителя устоев», или как там нас еще ругают…

ИИСУС(успокаивает его):

Я буду осторожен, брат мой.

Я все обдумал, буду говорить притчами, чтобы каждый свободно мог спорить с самим собой и спрашивать ответ только у Бога, и постараюсь сам избежать споров, чтобы не отвлекать их «на себя». В крайнем случае, буду молчать, ну в самом крайнем…

ЭЛЛИН(обменивается кивком с вошедшим):

Я тоже пойду с тобой. Подберем человек десять.