Ужасы школьных подземелий

Класс к тому времени просто лежал, не в силах сдерживать рвущийся наружу истерический хохот.

Когда до Олега Аркадьевича наконец дошел смысл шутки, лицо его приобрело пунцовый оттенок. Побелевшие губы сжались в узкую прямую линию.

– И кто это сделал? – прошипел он сквозь сжатые зубы.

Сдаваться на милость учителю в мои планы не входило, поэтому я скромно потупился и молчал. Но ситуация резко изменилась. Олег Аркадьевич пригрозил оставить весь класс на дополнительное занятие после уроков, если никто не признается.

Так подставить своих товарищей я, конечно, не мог. Пришлось сознаться, что сия блестящая идея посетила именно мой (не менее блестящий) ум.

– В наказание придешь сегодня ко мне после уроков, поможешь кое с чем, – ехидно сообщил довольный Олег Аркадьевич. – Не волнуйся, ненадолго – на часик, другой…

Я застонал. Но помилование мне не светило.

– Знаешь, Орлов, – учитель с ядовитой усмешкой скрестил руки на тощей груди. – Я бы простил тебя, если бы записка хотя бы была на английском.

А так…

Он развел руками.

Что ж, вынужден признать, этот момент я как-то не продумал. «Ну и ладно, – успокоил я себя. – Зато эксперимент вышел на загляденье. Хоть диссертацию пиши по подростковой психологии. Или по психологии учителей английского. А науку, как известно, во все времена притесняли…»

Вот так я и остался в тот день в школе. Проводил завистливым взглядом покидавших здание одноклассников и поплелся на экзекуцию в кабинет английского.

Правда, компанию мне все же составил Влад. Респект ему за это. Настоящий друг, в беде не бросил.

– О, вас даже двое! – обрадовался Олег Аркадьевич.

– Я в качестве моральной поддержки, – пояснил Влад.

– Моральная поддержка – это хорошо, – согласился учитель.

Я хотел сказать, что еще лучше поддержка материальная, но промолчал. Опасался утяжелить свое наказание.

Олег Аркадьевич достал из ящика стола несколько папок со своими дидактическими материалами.

Пожелтевшие от времени листы бумаги украшал мелкий аккуратный подчерк учителя. Некоторые из этих записей требовалось перевести в электронный вид. Перепечатать, иными словами. Сам он печатал с трудом, одним пальцем и со скоростью примерно в десять слов в час. Вот и решил по случаю приплести к этому неприятному для него занятию молодежь. Судя по величине папок, фронт работ предстоял немалый.