Ужасы школьных подземелий

Я обернулся.

И увидел, что куча одежды шевелится.

– Влад! – позвал я.

Друг остановился.

Тряпки продолжали шевелиться, словно кто-то пытался выбраться. Изнутри высунулась маленькая человеческая рука. Затем еще одна. И, наконец, появилась голова.

Нет, не человеческая.

Кукольная.

Петрушка пристально смотрел на нас. Обычная тряпичная кукла, в разноцветной рубахе и забавном остроконечном колпаке с кисточкой. Таких в любом магазине куча. С ними еще спектакли организовывают, в специальных театрах…

Но с этой куклой что-то было не так.

Оскал на лице Петрушки никак не походил на улыбку. Во всяком случае на добрую улыбку.

А самое главное – он двигался. И явно пытался выбраться из удерживавшей его кучи одежды.

«Да это же перчаточная кукла, – осенило меня. – Наверняка там сидит человек, который и управляет ее движениями… Но зачем?»

Подумать об этом я не успел, потому что Петрушка выбрался из окружавших его тряпок. И твердо встал на обе ноги, тем самым демонстрируя, что никакая он не перчатка, а вполне себе самостоятельная кукла.

Мы застыли друг перед другом. Петрушка пристально изучал нас своими маленькими, чуть прищуренными глазенками.

В коридоре раздался громогласный хохот. Не уверен, смеялся это Петрушка или кто-то еще, до поры до времени затаившийся в подземном полумраке. Куклы просто не могут так громко смеяться. Куклы в принципе не могут смеяться! А еще они не могут передвигаться сами по себе.

Пронесшийся по подвалу смех вывел нас с Владом из ступора, и мы рванули прочь от странного Петрушки.

Мне показалось, что кукла помахала нам напоследок.

Мы бежали и бежали, а проклятый коридор все не кончался. Повороты следовали один за другим. Сотни дверей мелькали справа и слева. Неожиданно коридор изменился, превратившись в нечто, по виду напоминавшее пещеру. Грубо отесанные каменные стены сужались все сильнее. Я был на последнем издыхании и уже хотел было крикнуть Владу, что надо остановиться и передохнуть…

И тут свет погас.

Мы оказались в полной темноте.

Я не видел абсолютно ничего, даже собственной руки, поднесенной к лицу, и то не разглядел.

Бежать дальше было невозможно, и мы остановились. Я слышал, как тяжело дышит после бега Влад. Нужно было срочно взяться за руки, иначе в такой темноте мы враз потеряемся.

– Влад, – позвал я.

Друг не ответил.

– Влад!

Вновь никакого ответа.

Я сделал шаг вперед, ориентируясь на дыхание.

– Да скажи уже что-нибудь!

Наконец я нащупал его руку.