Любовники Камиллы

Камилла не отпрянула, постаралась сидеть ровно, поскольку в ее планы не входило быть задушенной таким нелепым способом.

– Сегодня ты получила удовольствие, – грубым голосом пролаял герцог. – Мне это известно. От меня ничего не скроешь.

Наверняка он, безусловно, ничего не знал, в противном случае действовал бы более решительно и оперативно. Просто ляпнул наобум, чтобы посмотреть на реакцию.

– Вы содержите целую армию любовниц, ваша светлость, а мне совсем не уделяете внимания, на которое имеет право законная супруга, – с достоинством произнесла Камилла в ответ.

 – Так почему же вы укоряете меня и отказываете мне в получении удовольствия?

– Женщины были созданы исключительно для того, чтобы ублажать мужчин, – с сознанием дела заявил герцог, проигнорировав вопрос жены. Его толстые губы над седоватой бородкой скривились в подобии улыбки, но холодные голубые глаза не изменили своего выражения. – Уже так давно меня не ублажала именно ты, моя супруга. – Он оглядел ее с ног до головы и фыркнул: – Какая жалость, что ты успела одеться, прежде чем Вильмос привел тебя ко мне.

А вот любопытно, не хотелось бы тебе снова прошествовать по дворцу голышом, выставив напоказ свои прелести? Или боишься, что тебя увидит в таком пикантном виде твой любовничек, а?

Не вытаскивая палец из-под ворота Камиллы, герцог подошел еще ближе. Его длинная мантия тяжелого бархата, подбитая по подолу черным мехом, прошелестела по тонким туфелькам Камиллы, и она вздрогнула от неприятного ощущения.

– Ты назовешь мне его имя, милочка, – проскрипел герцог.

 – Я сумею заставить тебя трепетать от страха.

А Камилла уже и без того внутренне сжималась от ужаса: в его руках была ее жизнь. Но он, казалось, ничего не замечал. Ему хотелось лишь одного – раз за разом заново унижать Камиллу, ломать ее волю; так жестокий мальчишка, движимый странным любопытством, методично отрывает крылышки у пойманной мухи, а затем ловит следующую и делает с ней то же самое.

– Я припру тебя к стенке, Камилла, и ты скажешь мне его имя.

– Да, ваша светлость, – тихо проговорила Камилла, ненавидя себя за то, что ему все-таки удалось запугать ее, но его ненавидя еще больше.

Левая рука герцога грубовато прошлась вверх-вниз по нежной щеке Камиллы, при этом он постарался сделать так, чтобы перстни с большими камнями, нанизанные на его пальцы, вошли в тесный контакт с ее кожей. Оправленные драгоценные камни отразили упавший на них свет и засияли сердито и отрешенно – рубины, топазы, аметисты, изумруды.