Свидетель остался жив. Детективные истории

А что, у вас на побережье так уж развит киднеппинг?

– Вроде бы, нет…

Наш разговор и так был негромок. Но тут она совсем замолчала и резко обернулась к дому, прислушиваясь. Теперь и я услышал какие-то неясные звуки, доносившиеся из раскрытого итальянского окна. Она стремительно направилась к дому. Я вынужден был поторопиться за ней. Мы почти одновременно вошли в проём окна. В просторной и высокой комнате, оформленной в кремовых тонах, я поначалу ничего не увидел. После яркого солнечного света глаза должны были привыкнуть к полумраку этой гостиной.

Спустя секунду я уже был уверен, что присутствую при счастливой встрече матери с возвратившейся дочерью. У элегантного камина со стаканом апельсинового сока в руке стояла совершенно живая и абсолютно невредимая девушка с той самой фотографии. Лидия Васильевна была потрясена этим фактом больше, чем я. Она порывисто бросилась к беглянке, с распростёртыми для объятия руками.

– Рита! Девочка моя! Ты здесь! Как хорошо!

«Девочка моя» не выразила такой же радости от встречи.

Из объятий она довольно демонстративно высвободилась.

– Мам! Не надо. Я ненадолго. Мне нужно взять здесь кое-что. И я уйду. Меня ждёт один человек.

Текст прозвучал достаточно сухо.

Мать была явно обескуражена:

– Как, уйду?! Опять?! Куда уйду?!

– Мне надо. Это очень важно. Я сейчас всего объяснить не могу.

На секунду в гостиной повисла тишина.

Потом мать неуверенными шагами приблизилась к дивану, и рухнула в него. Её трёхдневный стресс прорвался наружу сдавленными рыданиями.

Взять себя в руки она, было заметно, пыталась, но без особого успеха. Разобрать её слова сквозь всхлипывания было можно, хотя без привычки не очень просто.

И я был здесь совсем некстати. Постороннему человеку вмешиваться в семейные разборки, по моим представлениям, невежливо.

Лидия Васильевна в мою сторону не смотрела. Зато Рита, пережидая одно из очередных материнских причитаний, сверкнула ледяной голубой молнией в мою сторону. Однако противная девица!

Приличествуя интерьеру и случаю, я учтиво склонил голову в полупоклоне:

– Простите моё невольное участие.

Я, пожалуй, побуду пока на улице?

– А Вы кто? Из полиции?

Я возмущённо поднял брови:

– Нет, что Вы! Я частное лицо. Просто… хотел помочь Лидии Васильевне в трудную минуту.

– Частное лицо…

Она никак не могла сосредоточиться на моей второстепенной фигуре.

– И что Вам здесь надо, частное лицо?

– Рита! Не груби. Олег Ильич был очень добр ко мне.