Дикая груша – лакомство Ведьмы. Сборник рассказов

Тимоха вдогонку крикнул:

– Ты огородами выйди, чтобы не видели, а то пересуды пойдут, а мне они не нужны!

Влад вышел огородами на околицу, хмельное брало своё, в голове крутилась навязчивая мысль, а может сейчас рвануть к настоящей Миланье? Да её хутора вёрст десять, нет, не успею назад вовремя, а если плюнуть на всё, и… Но эта мысль так напугала его, что он, не мешкая, заторопился к Чёрной груше.

Зайдя в хату, успокоился, и даже проходя мимо зеркала, показал ему язык, затем попрыгал на Сумчихиной перине, прошёл к этажерке и стал рассматривать лежащие на ней вещицы, но, не поняв их назначения, продолжил полный осмотр хаты, чего раньше он себе не позволял.

Что только ему не попадалось на глаза: непонятные фигурки животных, шкуры волчьи и много чего ещё. «Странно, – подумал Влад, – хата сама маленькая, а сколько всего в ней находится». Но тут вспомнились слова ведьмы – хата и всё в ней необычное, потаённое.

Так за осмотром и не заметил, как наступила полночь.

Сумчиха появилась чуть позже обычного, прошла за стол и, посмотрев на Влада, стала отчитывать:

– Ты зачем пил? Что, забыл, нам ведь совсем нельзя пить? Это удел слабых – пиво да разную гадость пить! Я ведь тебя выбрала не зря, у тебя есть то, чего нет у многих, а ты вот так тратишь силу попусту! Что молчишь? Ты понимаешь, что я тебе говорю? Ещё пара отступлений от правил и… ну… ты, наверное, знаешь, что я сделаю!

– Да, знаю, вернее понимаю, что будет – согласился Влад.

– Ладно, прощаю, небось, бегал к соседу, душу изливал, так спросил бы у меня. Что тревожит тебя, ну спрашивай, что волнует тебя? – сказала ведьма.

– Да я у соседа про семью спрашивал, да и так просто поговорили, про то, про сё.

Ведьма подошла и, взяв его рукой за подбородок, пристально посмотрела в глаза.

– Никогда не смей мне врать, Човырь! – грозно сказала она – Никогда! Понял? Скрыть не скроешь, а вот разозлить сможешь! Спрашивай, всё спрашивай, если есть непонимание!

– Дарья Ильинична, скажи, а зачем ты Захария, ну… в общем, сердце его остановила? – как можно мягче спросил он.

– Зачем? Он однобокий был, твой Захарий, правила нарушил, всем добреньким хотел быть, всё думал, что люди сами исправятся, всех прощал. А так не должно быть, не должно! Вот скажи мне, если у тебя скот украдут, а? Или ещё что хуже случится.