Прозрение русского человека

Вскоре небо вокруг заволокло, посерело, и полило как из ведра.

Я стоял на пороге давно заброшенного дома, а передо мной, печальное сосредоточенье конечности бытия человека. Входная дверь, сорванная с петель, лежала поперёк дверного проёма, я поднял её и отставил в сторону, под ней, вдавленный в трухлявую доску рыжий ключ. Сиротский вид, бывшие жильцы, как оставили его на пороге, так он и лежит много лет, и, не дождавшись рук человеческих, покрылся слоем ржавчины. Сбоку от входа худые все в трещинах колоши, рядом прах какай – то обуви, ниже, на первой ступеньке, пол – литровые банки с мутной зеленоватой жижей.

Просто психоделическая картина, кодирующая душу на тоску. Над проёмом, в трещине бревна торчат три изрядно подопревших колышка, раньше слышал, так знающие люди защищали своё жилище от нечистой силы. Во мне боролись два чувства, осторожность, какой ещё сюрприз могли оставить хозяева для защиты от не прошеных гостей, и любопытство, что же находится в доме. И всё же подавив сомнения, ступил за порог. От набежавших туч, внутри избы полумрак, таинственность. Присмотрелся. Удивительно, но в сенцах относительный порядок, неужели так обереги сработали, вся утварь находилась на своих местах, и, если бы не тлен, можно было подумать, что хозяева вот – вот вернуться. Я поочерёдно заглянул в каждую из четырёх комнат, в светлице (зал), дверцы шкафа нараспашку, будто их второпях забыли закрыть. Часть вешалок за годы пришла в негодность и упала вместе с вещами вниз, только крючки из проволоки весели на ржавой металлической трубке крепежа. В маленькой спаленке, где окна сохранились, и наполовину уцелели стёкла, я решил переждать ненастье. Время шло, но дождь, как назло и не думал прекращаться, в оставленном доме очень неуютно, пыльно, давно исчез человеческий дух, но деваться мне некуда, и ночевать придётся в нём, хотя признаться так не хотелось. Достал из рюкзака продукты, горелку с газовым баллончиком, поставил греться воду, сделал пару бутербродов с колбасой. При нагреве, мой походный чайник предательски гудел, да так громко, что казалось, кто – то шаркает ногами у входа. Становилось не по себе, я то и дело выглядывал в сенцы. Не знаю, может, накрутил себя излишне, но, когда за окном опустилась ночь, на меня напал необъяснимый страх. Мне чудились голоса, будто за стенкой шепчутся старухи, да ещё ехидно хихикают, стало жутковато, я перешёл в зал.