Ведьма должна умереть!

Я как-то тренировался у зеркала и знаю, какой эффект она производит. Вела скривилась, искра в её глазах погасла:

– Все дело в деньгах? Вон оно что… Я лишь могу пообещать тебе некоторую долю семейных сокровищ, когда мы доберемся до Старых земель. Не больше.

– Обещания достаточно. Я уверен, что вы не обманите, госпожа.

– Хорошо, я заплачу. В пределах разумного, – кивнула девушка. – Как ты собираешься увести нас от стражи?

– Обычно люди малонаблюдательны. Если стража и имперский сыск ищет бывшего вора, студента-недоучку и гнома с девушкой, то надо перестать ими быть.

У нас уже есть один новый спутник, так что нас будет не четверо. Осталось сделать так, чтобы исчез гном и студент, так как они самые заметные.

– И как это можно сделать? – приподняла одну бровь Вела.

– Проще простого. Станем хеджанцами.

В течение следующего получаса каждый из нас смог бы получить по ордену от монашек Сантарии, в чьи добродетели входили терпение и кротость. Всю недолгую дорогу Фэлла поносила лично меня, покрасневшего студента, гнома и особенно Велу.

Как оказалась, даже не используя ругательства, можно очень сильно оскорбить человека, если подойти к этому с выдумкой. Мне было не привыкать, гном только ухмылялся, а Иллар еле сдерживался, готовый вспылить в любой момент. Хуже всех приходилось Веле, она шла, сжав кулаки и прищурив злые глаза.

Пока я спал, наш отряд проехал небольшую деревеньку. Мы расплатились с удивленным мужичком, который явно ожидал продолжения скандала, и отправились обратно к поселению.

Взойдя на пригорок, с которого открывался вид на деревушку, я обернулся к спутникам:

– Дальше я пойду один. Подождите здесь, на опушке, в стороне от дороги.

– Давай проваливай, быдло криворылое, – начала Фэлла. – Вела, как тебе не стыдно даже находиться рядом с этими разбойничьими рожами? Ухмыляется он тут! Улыбаться будешь за решеткой, когда тебе твои рученьки-то повыдергивают! Вела, мы немедленно спустимся в эту деревню, возьмем нормальный дилижанс и отправимся обратно в город.

Нечего тебе делать рядом с этими бандитами. По ним виселица плачет. Знали бы они, рядом с кем находятся!

Не убирая с лица ухмылку, я подошел к продолжающей ругаться толстухе. Наклонившись к её лицу, все так же, не убирая улыбочку, негромко произнес:

– Если ты сейчас не замолчишь, я возьму вон тот камень и размозжу тебе голову. А потом сделаю с твоей ненаглядной Велой все, что ты только можешь представить в своих грязных мыслях. И никто меня не остановит.