Ярый князь

Он завершил укрепление стен, расширил ров, в сторону мордвы устроил засеку.

Как-то в конце лета на Спасском соборе ударил сполошный колокол. Нижегородцы вывалили на стены, устремив взгляды на Волгу. По тихой воде, распустив паруса, шли ушкуи. Их было много. Судя по высоте возвышающихся над водой бортов, нагружены суда изрядно. На счастье, ушкуи прошли мимо. Но тревога осталась. Ближе к вечеру великий князь Дмитрий Константинович вызвал в харатейную воеводу Данило Скобу. Указав на лавку, спросил:

– Тот молодец, что был у ушкуйников в Костроме, где он ноне? Надобен.

– При мне, государь. Упросил я брата отпустить со мной, хочу выучить сыновца ратному делу. Негоже такому молодцу в лавке сидеть. А науку воинскую налету схватывает, – принялся расхваливать племянника воевода. – Из арбалета болтом с двадцати шагов навершие со шлема срезает. Мечом пока не очень, а саблей хорошо владеет…

– Мне его меч не надобен. Хочу, чтобы сослужил мне службу иную. Видел ушкуи?

– Зрел, государь, – кивнул Данило Петрович.

 – Сила завидная. На многих зброя арабская, дорогая, не всякому князю посильна.

– Тот-то и оно. А куда путь направили ушкуйники ведаешь?

– Полагаю, что в Хлынов.

– Как в Хлынов? Не в Новгород на Волхове? – удивился князь Дмитрий. – Чего им в Хлынове-то быть?

– Когда в поход на Обь уходили, воевода ушкуйников боярин Абакунович заходил в Хлынов. Крепостицу малую поставил, сотни две ватажников на жительство оставил. И как я слышал, они за два года изб понастроили немало и припаса заготовили тысячи на две, – пояснил воевода.

 – Туда они пойдут. Верь мне, государь. Место выбрано с умом: по Каме да по Волге куда захочешь пройти можно.

– Значит, в Хлынов идут, – растягивая слова, произнёс князь. – Это меня и тревожит. Раз в Хлынов, значит, дела своего разбойного не оставят. В прежний приход Нижний пограбили и пожгли, а тогда их числом меньше было, да и за два года, поди, поднабрались умения ватажники.

– Должно быть, государь, – согласился воевода. – Так на что сыновец-то мой занадобился?

– Хочу, чтобы он к ушкуйникам прибился.

Нового человека Абакунович к себе не допустит, а сыновца твоего должны помнить. Что скажешь?

– Может, кто и помнит. Да делать-то что ему? Боярина живота лишить?

– Бог с тобой! – усмехнулся князь. – Чай, не душегуб молодец. А дело ему вот какое: упредить меня должен, коли ватажники на Нижний пойдут. У ушкуйников добра всякого на руках много, а значит, купцы табунами повалят в Хлынов. Ему и дорога.