Ярый князь

Ачихожию не знаю, но найду, будь в надёже. Ты же иди почивать. Арсений, – позвал он служку, – проводи.

Оставшись один, владыка Афанасий вытащил из сундучка большую тяжёлую книгу в кожаном переплете и, пролистнув десяток страниц, на чистом поле написал киноварью: «А ноне явился ко мне человек из Руси. А в рассказе сказался новгородским купцом Ярославом сыном Тихона и тот купец зело сладословен и удачлив, а судьбу дал Господь ему изменчивую и нелёгкую. А рассказ о нём будет таков: лета…»

2

Сопровождавший Ярослава высокий стройный юноша в лёгком шёлковом халате и таких же лёгких шёлковых шароварах открыл тяжёлую массивную с замысловатым рисунком арабской вязи слов дверь и, склонив голову, пригласил его войти.

Широкая мраморная лестница вела наверх. Перила, резные из неизвестного новгородцу чёрного дерева, завершались в рост человека из розового мрамора женскими фигурами, полуобнажёнными, что несколько смутило не очень сведущего в этом молодца.

Взору открылся огромный, как Ярославу показалось, зал, залитый солнцем, потолок которого поддерживали тонкие колонны. В его центре стоял в белых шёлковых одеждах князь Ачихожия.

Улыбаясь и широко раскрыв руки для объятий, он пошёл навстречу нежданному гостю.

– Не думал увидеть тебя так скоро! Рад встрече!

Князь обнял Ярослава и расцеловал в щеки трижды по-русски.

– И я несказанно рад. Ты, князь, даже представить себе не можешь, насколько я рад тебя видеть! – дрогнул голосом молодец.

Ачихожия отстранился и, хлопнув Ярослава по плечу, с улыбкой сказал:

– Ты словно ещё больше в плечах раздался… Никак внял моим словам и жениться надумал? Или нет?

– Не до женитьбы мне… Поверь…

– Верю. Здесь жарко, пойдём на крышу дома, там тень, прохлада…

Боковая лестница повела ещё выше, и вот ещё одно чудо: словно в сказочный сад вошёл новгородец. Таких деревьев и цветов он ещё не видел.

В тени их широких листьев располагалось возвышение, устланное ковром, на котором стоял низенький столик и разбросано множество подушек, отсвечивающих атласом.

– Располагайся, – повёл рукой князь и, чтобы не стеснять молодца, возлёг на подушки первым.

Как только Ярослав умостился на ложе, вокруг них неслышно заскользили две молоденькие симпатичные девушки, одетые в лёгкие пёстрые одежды, словно диковинные птички.