Хроники Альхены. Потерянный игрок

Роланд заметил, что парень почему-то был без обуви, и прихрамывал на правую ногу. Подумал, что у мужичка, наверное, нет денег хоть на какую-нибудь обувь, вот, и ходит босой, принял для себя решение, раздобыть для этого горемыки пару хороших ботинок.

Наконец они добрались до постоялого двора, после чего провожатый три раза постучал в крепкую дубовую дверь.

– Кого там нелегкая принесла? – Раздался грозный голос из-за двери.

– Угрюм, это я – Карлос, я вам постояльцев привел, уважаемые между прочим люди, открывай давай.

– Уважаемые люди в это время по улицам не шастают. Опять, небось, нажрался и ищешь где бы на халяву догнаться. Здесь за бесплатно не наливают. Иди отсюда пока тебе все ребра не пересчитал.

– Да нет же, я правду говорю. – Обижено пролепетал мужичок. Но видно репутация у него была не очень.

Роланд понял, что так они внутрь не за что не попадут. А дождь продолжал усиливаться, раздались громкие раскаты грома. Сверкнула молния, которая испугала спутницу.

– Дайка я попробую. – Игрок подошёл к двери и сказал. – Негоже добрым людям держать господина рыцаря ордена белого креста и его даму за закрытыми дверями. Или вы хотите рассердить меня, сударь.

– Белого креста? Епт. Сейчас-сейчас. Подождите немножко, сер рыцарь. – Голос собеседника переменился с грозного баса на более дружелюбный, но все-таки бас. Загремели снимаемые цепи и задвижки засовов.

– Кто там? – Из-за двери раздался еще один, но уже старческий голос

– Кажется рыцарь ордена белого креста.

Затем раздался звонкий шлепок затрещины, после которого они снова услышали старческий голос. – Открывай же скорее, дурень. Ты что же уважаемых гостей за дверьми маринуешь. Живей давай.

Наконец дверь отворилась. В это время ливень начал поливать уже вовсю. И стена дождя поглотила всю деревню.

– Ну что же вы стоите? Заходите поскорее, милости просим! Вы простите моего верного слугу Горемыку, он вообще-то у нас парень славный и как вы уже успели, наверное, заметить и очень крепкий, но вот тугодум еще тот, видно мать природа обделила его этой роскошью.

Мужик в кожаной безрукавке по верх холщовой рубахе, с наголо бритой головой с широкими скулами и бородой стоял рядом со старостой низко опустив голову пробасил – Прощения просим, сударь. Я ж думал, что это…

– Если б ты думал – цены бы тебе не было.