Внебрачный сын олигарха

Даже не ныряя под капот, очевидно, что автомобилю нужен механик. В автомастерскую он тоже не в состоянии отогнать? – с хамским выражением лица продолжает эту тему Кирилл.

– По-моему, это не твоё дело, Кирилл, – даю понять, что не желаю говорить об этом.

– Дело не моё, машину жалко, – безразлично тянет он, увеличивая скорость. – Тачка хорошая. Дать номер хороших механиков?

– Нет, спасибо. Я разберусь как-нибудь сама, – отрезаю я, отворачиваясь к окну.

– Твоё право, – тёмные густые брови сходятся на переносице, и выражение лица мужчины принимает сосредоточенный вид.

Всю оставшуюся дорогу мы едем молча, вот только ощущение, что Воскресенский хочет сказать что-то ещё, не покидает. Навязчивые воспоминания тянут меня в прошлое, в которое больно возвращаться.

– Этот неудачник и есть отец ребёнка? – тихо говорит он, останавливаясь напротив входа в бизнес-центр.

Запястье Кирилла покоится на руле, а взгляд сосредоточивается на моих глазах. Нечто похожее на сожаление мелькает на его хмуром лице, заставляя меня ощутить в теле лёгкую дрожь.

– Моя жизнь не касается тебя, – холодно отрезаю я. – Спасибо что подвёз, – неестественная улыбка трогает мои губы, после чего я пулей вылетаю из внедорожника Воскресенского.

***

Сегодня в течение дня я отвечаю на целую тьму писем, практически не поднимая головы. Паша отгоняет машину в автомастерскую и предлагает забрать Марка из детского сада.

– Паша, спасибо большое за предложение, но я договорилась со Светкой.

– Риш, когда же ты уже поймёшь, что я никуда не денусь из твоей жизни? И я очень хочу, чтоб ты наконец стала частью моей. Ты даже не даёшь мне возможности хоть немного сблизиться с Марком, – сокрушается Паша.

– Давай поговорим об этом позже, – я отвлекаюсь от текста, осознавая, что он прав. Видимо, на каком-то интуитивном уровне я не подпускаю мужчину к сыну, потому что он не является его отцом.

– Хорошо. Я могу забрать тебя с корпоратива, – говорит Лазарев.

– Тогда я позвоню, как освобожусь. Не думаю, что задержусь там надолго, – соглашаюсь я, возвращаясь к письмам.

Отрываю голову от монитора, когда часы показывают пять тридцать. Устало потираю виски и наконец встаю из-за стола. Горжусь собой. В первый же день я успела сделать гораздо больше, чем поручил Анатолий Андреевич.