Жестокое наследие

Но пока у него получалось плохо.

Вонючка молча уселся за складной столик и обреченно уставился на лежащую на столике монету. Он слегка коснулся вспотевшей ладошкой монеты, затем резко отдернул руку и приказал ей оторваться от крышки стола. Монета слегка задрожала, закачалась, но ни на дюйм не сдвинулась, ни вверх, ни в сторону. В ответ на мысленное усилие, в его голове что-то завибрировало и застучало.

«У тебя все получится, – ободрила его Лизи. – Представить, что ты мысленно держишь ее в руках, а затем подкидываешь вверх».

Представить получилось, но подкинуть монету вверх, не прикасаясь к ней, не удалось. Вместо монеты он мысленно опрокинул вазу с края стола. Цветы разлетелись по полу, словно мальки, выброшенные из воды на берег.

Вонючка с трудом поднялся. Голова его гудела, словно по ней уже долбил заждавшийся и злой Сопатый. Он понял, что от тренировок пока мало проку. Нужно было лечь, поспать и набраться сил.

Лизи с ужасом осознала, что Вонючка не собирается откладывать встречи с Глистом.

Но внушить ему категоричный запрет она уже не успевала, поскольку Вонючка, как только прилег на диван, мгновенно отключился.

Глава 2. Глист

Глист никогда бы не стал главарем банды, если бы не обладал двумя ценными для любого лидера качествами: честолюбием и развитым от рождения умом. Первое качество помогало ему планировать действия группы и насаждать порядок и дисциплину, а ум позволял ему выжить. Ум его подкреплялся очень редким и малораспространенным в его мире преимуществом: Глист знал грамоту.

Умение читать, разбирать знаки и обозначения, понимать названия вывесок и различать этикетки на товарах не раз спасали жизнь лично ему и членам его группы. Он не называл ее бандой, поскольку полагал, что название «группа» звучит более престижно и способно внушить трепет другим бандам.

Глист был худощавым тринадцатилетним подростком с копной рыжих нечесаных волос. За свою худобу он и получил прозвище «Глист». В том жестоком мире дети не помнили имен, которые им с рождения давали матери.

Они прикрывались масками – прозвищами. Некоторые прозвища были нелестными, но чаще всего прозвище подчеркивали какую-либо физиологическую особенность малька. Были в его группе и дети с совсем непонятными и странными прозвищами, например, Дохляк, Верткий или Скопыченный. Прозвища давались единожды, и их уже нельзя было отлепить от человека, как порой трудно выдрать из волос репей. Сделать это можно, но ценой самих волос. Так и с прозвищами.