Вернись домой, душа хворая…

Вернись домой, душа хворая…

Виктор Кош

Вернись домой, душа хворая – войны твоей погасло пламя, что грело, жаря и сжигая, и жизнью звалось от тоски.

Виктор Кош

Вернись домой, душа хворая…

Начало XX-го века. Одна из великих империй.

– Мне всегда помогало, и тебе сейчас поможет…

Снова этот гадкий напиток! Пожалуйста, только не его, хватит с меня этого отвратительного пойла! Я ведь даже не могу воспротивиться.

Лукавить не буду – на вкус он очень даже неплох, сладковатый с обжигающей нёбо кислинкой – но когда тебя изо дня в день пичкают одной и той же микстурой, какой бы вкусной и действенной она ни была, желание снова ощутить её во рту отпадает напрочь.

Так бы и выплюнул его прямиком на свою подушку. Правда, тогда меня ожидает бессонная ночь под собственную симфонию кашля и неодобрительный взгляд моей дорогой матушки, которая неустанно работала, чтобы обеспечить меня хотя бы таким лекарством.

Не хотелось бы её обижать, особенно, учитывая наше положение.

Треть года содержать семью из трёх человек, один из которых беспомощен и слаб, словно только что родившийся телёнок, практически непосильная задача для одной женщины.

Папа, где же ты? Твой вынужденный отъезд слишком затянулся. Помню, в какой спешке ты собирал свой чемодан. Как бегал из одной комнаты в другую, не успевая переброситься с матушкой даже парой слов. Лишь изредка ты останавливался, видимо предчувствуя её очередной нервный срыв: подходил к ней вплотную, клал руки ей на плечи и, пытаясь изобразить уверенность, убеждал её в своём скором возвращении.

Откуда, я, увы, услышать не смог, но это уже не столь важно. Важнее другое, очевидно, что ты не знал, когда сможешь вернуться.

И было бы странно, если бы мы это не заметили – но, конечно же, мы тебе поверили. В любящей семье не может быть иначе. Правда, если бы я тогда ещё не разрыдался, наша вера смотрелась бы куда убедительнее.

Это был первый и последний раз, когда я ревел так сильно, что даже не мог себя остановить.

До этого мне приходилось плакать только из-за частых недомоганий или сильного желания поесть – иных способов сообщить о своём состоянии я лишился. Но тогда что-то как будто бы резко проснулось во мне на этот короткий миг и уснуло лишь после попыток матери как-то меня успокоить. Вместе с этим нечто, почему-то, уснул и я. Неожиданно и резко.

М-да, я стал каким-то уж слишком сентиментальным и чувствительным… после того случая.

Ладно… хватит думать о прошлом.