Махно. Полковая казна

Как было сказано в одном советском фильме тех времён: «…люди делятся на две категории: те, кто доживает до пенсии, и на остальных…». Но, не смотря на свой возраст, выглядел он весьма неординарно. Не высок. Рост до ста семидесяти сантиметров, сухощав и осанист. Очень напоминал Кларка Гейбела, такое же открытое лицо и слегка ироничная улыбка, которая почти не сходила с его лица. Чёрные с серебристыми висками волосы, зачёсанные на косой пробор. Тонкие усики. Не большие, чуть с прищуром, внимательно настороженные карие глаза.

Пожалуй, только одно отличие от голливудского актера у него все же было – это зубы. У Кларка была ослепительная жемчужная улыбка, у Махно тоже была ослепительная улыбка, только не жемчужная, а золотая. Он улыбался открыто и искренне всем своим золотым «фасадом». Как он сам шутил: «это моё достояние, мой золотой запас». Ещё одна характерная примета выделяла его: он постоянно держал в зубах чёрный мундштук с сигаретой, которая не всегда была прикурена. Он и разговаривал порой, не выпуская изо рта мундштук. Одевался он тоже по-особенному, по крайней мере, его «прикид» выпадал из общей серо-буро-зелено-чёрной людской массы тех времён, которая перемещалась по улицам городов и называлась рабочим классом и трудовой интеллигенцией. Главная и узнаваемая деталь его гардероба была фетровая шляпа. Причём он ходил в ней почти круглый год, за исключением очень жарких дней. Шляпы были с широкими полями и каждому сезону и гардеробу соответствовала своя. Носил он их, с каким-то шиком, но это не были пижонские манеры. Шляпа была неотъемлемой частью его существа. Так непринужденно, но в тоже время, подчёркнуто интеллигентно не многие могли носить шляпы, в СССР. Он всегда был при галстуке или в бабочке, рубашки темных цветов в тонкую светлую полоску, жилетка или тонкий трикотажный кардиган и пиджак. Брюки были всегда идеально отглажены, как говорили в то время: «о стрелку можно порезаться». На ногах были туфли, начищенные до лакированного блеска, и у него всегда был при себе кусочек «бархотки», которым он протирал туфли, заходя в помещение с улицы. Пальто, и костюмы, которые он носил, были не ширпотребовского производства, а сшиты на заказ у хорошего портного.

В то время он работал художником-оформителем в тресте ресторанов, в котором в то же самое время начинал свой трудовой путь и я, Никита Суровцев.

Отроду мне тогда было двадцать два года.