Пушкин и другие флотские. Морские рассказы

Сейчас мы ваших офицеров сами доставим.

Эзоповским языком властного мужика прозрачно признавалось: ладно, мол, все прощены. За то, что невольно взорвался, не буду портить гулякам погонную жизнь.

Так-то старпом в одно и то ж ФИО. Отлично службу правишь. Всплывай чаще, подводный ты наш Александр Сергеевич!

…Кто поведал историю от первого лица, был уже капитаном 1-го ранга. Скучная попажа морем по служебной надобности заставила его припомнить кое-что повеселей.

Сама обстановка в рубке комфортного рассекателя мелких волнишек располагала к досужной откровенности.

Она же лишала штучных катерников робости от близости ходячих больших званий.

Умудрись-ка бок о бок изображать строгую иерархию…

О том же и пословица: «В тесноте да не в обиде». – Вы и впрямь потомок Пушкина? – спросил с непритворным простодушием главный тем днём на маленьком борту Алексей. – Ну, это вряд ли, – поддержал сомнения, выходящие за край мыслимого, интересный рассказчик с отчётливой флотской харизмой. А то, что отвёл глаза, точь-в-точь явленные на холсте художника Тропинина[2 - Имеется в виду знаменитый портрет Пушкина.

], никто не уловил. Понятно, погрубей общество – не столичные эстетствующие хлюпики.

Каждый в рубке (воздать должное напрямую) – из отборных североморских волчар. Сугубо портить их культурой – тоже самое как сдуру компАсы размагнитить. Будет гораздо лучше оставить таковыми, к чему они душами призваны, подо что суровостями службы заточены.

Перебрав сто резонов на этот счёт от житейских практиков, закончишь сто первым от скаварлыги позорного.

Паркет, де, эрмитажных зальцев, академических галерей, без этих самых водоходцев прослужит дольше. Пущай свои стальные палубы до пенсиона шлифуют. И так сотворёны на зависть: плечистые, рослые, с натиском во взоре. Любая баба от этаких потечёт.

Однако ж, ничего не бывает без исключений. Сам капраз[3 - капраз – капитан первого ранга.] поразительным антиком оказался. Чур! Попридержу. Это и всё-всё иного порядка, пока мается в очереди следующих времён.

… Так получилось, что мелькнувший эпизод имел продолжение много позже: перед самым (не будь к ночи помянутым) перестроечным развалом державы.

Разворачивает как-то Алексей Германович на досуге центральную газету. Разумеется, будучи уже в иной ипостаси, редко вспоминающий ту давнюю доставку высокой комиссии.

Ба! Знакомый! И контр-адмирал! Нынче главный редактор «Морского сборника». Картины маслом пишет, повести, стихи. 27 лет (!) подводным плаваниям отдал.