Пушкин и другие флотские. Морские рассказы

В поселковом шопе по доступности оказались лишь меховые перчатки – почему-то в корзине у дверей. Кто взял для шика, потом пожалел. На глубоко спрятанной этикетке красовалось – «China». Вот бы тогда, в начале 70-х, торговый её накат перехватить. Но министерские чины, обожавшие ездить за бугор, дешёвку обходили и, похоже, мало что знали. Пребывание в розовой глупости, как сейчас понимается, отобрало последние шансы сохранить великую страну экономически.

Вахту стоял со вторым механиком и ещё c одним мотористом.

Коллега Славик Мочалов по облику и всем манерам являл старинный тип соломбальца. Так летом выходят они из своих загадочных сараюшек в рейтузах со штрипками и расстёгнутых заводских спецовках. Взгляд штукарей, скрываемый наклоном, чем-то всегда озабочен. У Славы помимо прочего из заднего кармашка всегда торчал пук обтирки. Светлые его волосы природно панковали торчком. Из военных мальчишек был, ростика небольшого, худенький. Характер без срывов, компанейский. Своей неменяемой точкой зрения дорожил.

Дневная вахта протекала при людях, значит, общались с машинным народом. То с токарем перекинешься коротким разговорчиком, то со сварным обмолвишься. Больше любили заходить в форсуночную. Там колдовал Валентин Савин, обстоятельно готовя запасной комплект распылителей. Сие дело требует терпения и отрицает гонку. Слава непременно цеплял экспериментального механика. На что получал свою порцию насмешек. У Валентина Павловича выходило прикольней. Так и пикировались они. Роль зрителя, втянутого в действо, доставалась мне.

На какую-то очередную подначку Славы, Павлович изобразил озарение идеей:

– Попрошусь-ка после отпуска на нового «поляка» в достройке. Говорят, для карьерного роста самое то. Раз пожизненный предсудкома, думаю, и там об авторитет запнусь. Ба!

С «Капитана Мочалова» деда знаю. Скажу – на «Валдае» не какой-нибудь сын лейтенанта Шмидта – настоящий Мочалов – младший пропадает. Мечтает на судне, наречённом в честь отца, поработать. Не абы как, а ударником комтруда.

Вижу, Славик слюну сглотнул, такого виража не ожидая.

Хоть всё было правдой, кроме мечтаний, имел он совесть.

А та шептала: «Не позорь память бати. Вредные привычки в ломбард не сдашь».

– Это что ж получается: не выпить? не покуролесить? Идиотом стать?! Премного благодарен. – И заторопился снимать температуры.

Зимняя Атлантика сразу норов показала. Расшевелила караван, прибралась у дракона в малярке, напакостила где могла.