Пушкин и другие флотские. Морские рассказы

Поражало в тех особое свойство. Невозможно, хоть лопни, такие выдумать. Позволяют лишь баечки одно: бережно переносить их с правды-матки. Не угодно ли вот эту? Как однажды все посчитали, шторм не пережить – груз «загулял». Подменный старик капитан усмотрел нечто в нарождающемся новом валу. Седым волхвом выскочил на крыло мостика и взывал к стальной душе судна, гладя планширь: – Выгребай, «Валдаюшко», выгреба-ай! Бак принял на себя чудовищный удар и роковой нахлёст. Корпус с глухим стоном сотрясся конвульсией и стремительно по косой стал проваливаться вниз.

Миг жути и беззащитности торжествовал над каждым, но мольба одолела, спасла.

Учившийся мыслить логично, практикант АМУ сказанул: – А с постоянным вы того, потонули бы, – никак не отнеся себя к остальным.

Последнее гулянье в Игарке вышло Вовке боком. Отмахиваясь от завистливой безджинсовой шпаны, он подскользнулся при полной виктории. С того поневоле завёл привычку хромать. Судовой врач попался несведущ в костной практике.

Стал Вова лечиться сам, по наитию. Завёл чистое ведро и перед ужином спускался в машину. Набирал из забортной системы морской воды, шлангом с паросборника утиля подогревал наружное снадобье. По-госпитальному кряхтя, садился на баночку, погружал болезную и предавался таинству немудрого знахарства. Потом у Вовика был подход к столу, киношка и сон до его собачей вахты. Теперь же пропуск процедур – водица не годилась.

Днём в трюме второй механик и Вовка соседствовали, как имеющие к друг другу полное расположение.

Старший собачник просил перебрать предохранительный клапан крышки главного двигателя. На последнем переходе тот грелся. Жалея парня, более ничего на ночь не дал.

Этим и занялся в форсуночной. Не спеша разобрав, удалился в токарку подымить, погонять думушки. Но, как только присел, скопившаяся усталость от лазанья и ночное времечко стали одолевать. Между явью и полудрёмой вроде нежно качнуло. Древним необъяснимым чутьём заподозрил беду. Вскочил.

«Валдай» коварно баюкало. И всё по-стояночному!

Додумать матюг стало роскошью. На руках съехал по трапу вниз. Бегом к валоповоротке. Отстегнув её, толкнул вторую динамку без проворота, прокачки и при намеренно чухающем индикаторном клапане. Кто обязан спать вполуха, услышит. Резко довёл до 500 оборотов и метнулся к ходовому масляному насосу.

В ту же самую минуту в другом ответственном месте службы замученный матросик решил обозреть мозольный вид.