Крылом мелькнувшая

] Иль та, что слева подмигивает огоньками, и как в полёте на ней грудастые фройленс с пивными кружками. Сзади остался пяток тату салонов. Не худо бы, конечно, вечным сувениром оставить на руке якорёк. И вообще, куда ни посмотри, приятнейшие засады. Везде царит соблазн, готовый отблагодарить за пережитые шторма, монашеские койки, прокрутку вахт четыре через восемь. (Кочегарам – через двенадцать). Но на что воля и «Правила поведения (опять же!) советского моряка заграницей». Соответственно мимо прогулочным шагом следуют, ради чего-то загадочного нацелены.

Правда, а вдруг они взыскательные гуляки, которым первый класс, стиль люкс с примой подавай? Есть, есть и такие здесь заведеньица! Только и те им, без интереса. Идут себе и идут. Коим другим бы залюбоваться, да того уже просто нет. Старинный ганзейский Гамбург разутюжен до подвальных кирпичей американскими бомбардировками к 45-му году. Так-то штатники доказали немцам, кто из них в злодействах непревзойдённый. Посему везде унылый, наспех сотворённый новодел.

Хотя для жизни удобный, дойч прилизанный и обдуманный: разнесут вновь не жалко.

Наконец прибывают, будто на штурманскую точку. Уличонка так себе, невзрачная. Несколько пивных баров, в коих любые претензии смешны. Столько же лавок убогого вида. После магнитно-притягательных местечек, чьи пороги не удостоили переступить, верхние петровские выглядят странно. Оказывается-таки, именно туда заявились. Все тусующиеся на той штрассе, тоже держатся по трое. Лишь когда из лавок выходят, числом будут поболее.

Вон оно что! Тут творят свой гуд-гешефт[22 - гуд гешефт (нем.) – прибыльное дельце.] парни и мужики наших пароходств. И к ним ли упрёк, что, вроде, как мелко авосничают. А своя-то разве Держава, ни причём?!

Петровский дед[23 - дед (сленг) – ст. механик.], морщась, первую маклацкую дверь толкнул. Наша великолепная тройка вошла в изобилие для радецких[24 - радецких (польск.) – советских.]. По началу, чуть осмотрелись. Ёлки шмать! Европкинской завали до потолка, цены нищенские, инвалютным суточным соответствуют.

Главное – всё с руками в Союзе оторвётся. По действиям тамошней свойской публики: коврами отовариваются. (Сколько лет нескончаемая мода по ним буксует). Всякая иная мелочёвка приложением уже скатанным в трубки. Несколько бойких поляков и смазливых паночек, неизвестно как огерманенных, при любимом деле просто осатанели. Каждого стараются растрясти до конца, словно видят карманы на просвет.