Крылом мелькнувшая

Дед со старпомом несколько дней виновато прятали глаза. Сам Петрович, по виду, уравновешенно спокоен. Очевидный прокол с ковром знакомому соломбальцу, ещё не повод к мандражу. Но что-то ведь стресётся?!

Через десять суток подошли к плавмаяку «Северо-Двинский»[27 - "Северо – Двинский" – плавучий самоходный маяк. 430 т.; 36х7х4 м; 320л.с.; 5 уз. Построен в 1905 г. Списан в 1964 г.], где заодно тогда брали лоцмана. У всех предвкушение радости встречи с Архангельском. Каждый из команды ощущал себя заморским гостем Садко и знал наперёд, чем будет взвеселён и утешен.

Дедок, словно по великой тайне, шепнул:

– Валерий Петрович, давай, как его, этот самый спрячу.

На что получил учтивый ответ:

– О себе, Кузьмич беспокойся, а я уж как-нибудь с экой горки съеду.

Поставили их левым бортом у причала 25-го лесозавода. Лоцман, вообще-то, рекомендовал ставать правым. Дескать, лучше для отходного манёвра. На что кэп парировал:

– Благодарю. Чтоб держаться хорошей морской практики, предпочту иначе.

Едва трап спустили, нагрянула высокая комиссия: погранцы, таможня, портовые власти, вплоть до санитарного контроля.

И сразу шмон с пристрастием. (Рейс-то откуда!) Всем на тот момент положено сидеть по каютам. Лишь кто назначен на перекрытия коридоров да вахтит в МКО[28 - МКО – машинно-котельное отделение.] – при делах. Начинали всегда с надстройки. Офицер-пограничник сурово сличает лица с фото на паспорте моряка. Пара таможенников уподобляются ретивым сыскарям. Неким свидетелем за их спинами маячит, проинструктированный матросик.

На пароходах и в ходу была тишина, тем более у стенки причала. Слышно – подымаются с топотом по внутренним полутрапам. Сейчас вежливо постучатся в капитанскую дверь, подождут отклика. На том, единственный бонус уважения ко главному в судовой роли обнулён.

Именно в таковскую секунду кэп определился: «Свой? Чужой?». Стучатся.

– Где наша ни пропадала! – разряжается Петрович. Ковёр сигарообразной торпедой летит на вечное заглубление.

– Да, да. Входи, служивые.

Дальше всё как обычно: сверка личности, осмотр приобретённого и почти явное желание, чего-нибудь обнаружить. Эх, абсолютно не за что зацепиться. Всё же старший в звании интересант делится каверзной мыслью в протокольной обёртке.

– Э-э отчего иллюминатор нараспашку открыт? Под осень ведь.

Самый раз снисходительно пояснить:

– Вы, поди, заметили: на пароходах всегда излишне жарко.

Любопытствующий чин, на глазах умнеет, даже выдавил улыбку.