Крылом мелькнувшая

Дерзкие, как помню, светлосиние глаза, хрипловатый голос, дублёные черты лица. Словно под заказ и нос, украшенный волевой горбинкой. Известной вещью, плюющая на здоровье привычка табачничать. Неравнодушен, точно, к водочке, да ни как хвастливый бражник на показ – гораздо проще. Нечто вроде мимоходом изопьёт всем нам нужной, полезной водицы. Буль-буль с растяжечкой стакашик – и дальше за дела. При подобном самоустроении, заделался Галайкин вечным каботажником. Одни арктические севЕра, где он для команды второй после Бога, помогали оставаться капитаном.

Ни дня бы не потерпела советская кадровая система запредельного оригинала, будь за ним присмотр помполита. По трезвому размышлению, то была счастливая промашка конторских. Сколько сбереглось полярных волков оттого, что названый деловой катался лишь на судах, ходящих в загранку. Также честно признаем: команда спасателя состояла сплошь из козодёров. "Лучших" кадров СМП лишённых визы. Словом, тот ещё штрафной подборчик, всё с той же вольной харизмой.

Близилась пора подстраховывать последние возвращающиеся из дальней Арктики караваны. А там уж без прелюдий, попрут паковые[31 - паковые – многолетние льды.] льды и запечатают, вкупе с народившимися новыми, бродячие курсы «Протея». Самостийный Галайкин прикинул: «Верняк, меньше двух неделек осталось. С чем в Архангельск к семье пожаловать? Силён вопрос! Они ж не моряки-загранщики, что бычатся от нейлоновой отоварки в срамных антрепкинских[32 - антрепкинских – правильно антверпенских.] пакетах.

Тьфу! Прости им, Господи.

У спасателей форс куда круче. Буднично этак, чуть ли не в робе с увесистым мешком мечтательской нельмы[33 - нельма, омуль – из семейства лососёвых. Водятся в морях русской Арктики.], омуля домой припереться. Да чтоб я сдох, если мы(!) ненастоящие мужики-добытчики». Однако также понималось: спокойно заняться рыбалкой «Морспас» не даст. На кривой объехать надо. По-умному. Кэповские стрелки сошлись на водолазах. Во-первых, ничем не занятые здоровяки без чужих пробоин измаялись.

Во-вторых, все остальные включены в обстановку, расписаны по вахтам. Короче. Кашлянул он, чтоб голос металлом фонил, и по судовой трансляции объявляет: «Старшине станции в каюту капитана». И тотчас нужный явился, не роняя достоинство сугубо важного спеца.

За откровенной беседой под водочку, затем за фляжкой спирта для промывки водолазных шлангов, достигли полного понимания. Ведь исполнить срочнейшую задачу во благо команды – святое дело.