Крылом мелькнувшая

Ох, времечко уже двенадцать! У всех троих вырвалось:

– Куда на ночь-то глядя? Останься.

Галочка ресницами внутреннюю борьбу изобразила и… сдалась. В моей комнатке очутились. Перед отплытием в счастье – лёгкое волнение. Выходя из образа, славная медичка показала кулачок.

– Если и обманывать, так только вместе. Порознь – ни сама себе и ни тебе не позволю. Ведь я замужем побывала. Оттуда вынесла: враньё ужасно.

С улыбочкой смягчилась.

– Ты ведь не такой?

– Да я робкий, домашний, ну и малость туповат.

– А я тихая вода. В моём имечке это заложено. Сам увидишь.

Искрила напропалую редкая подарочная ночь. Перед тем, как сном забыться, благодарно коснулся её груди. Почувствовал исходящий от Гали блаженный покой. Будто опустил ладонь в реченьку, где лодочка – надёжный корабль.

Разрядившимся в ноль от счастливой встречи, вновь в машинной яме очутился. Поставили нас и многих на линии снабжать страну зерном. Своего, де, не хватает. Это поносно болтливые горбацёвцы принялись топить державу.

Быстрёхонько организовали перебои во всём. С такими – ненавозишься.

Нашей коронкой стала кривая Архангельск – Ипсвич. Там под кишку элеватора становились. За несколько часов улаживали и свои делишки. Благо, портишко не велик. Имелся базар, пяток синих[42 - Синие двери – признак секэнд-хэндовских магазинов в Англии.] дверей. По возможностям четвёртого механика купил красивое шоколадное платье. Сам же обошёлся приличным секэнд-хэндом. Неношеный с жилеткой жениховский костюм в точности на меня.

Карманные часы под брегет. Отпад!

Как раз на день родного города заявились. Галинка обомлела, взглянув в обновке на зеркала трельяжа. (Распространённейшей штуки из тех лет). По набережной незабвенно прогулялись. На что-то народ там внимание заобращал, сгрудился. И мы примкнули. Картинная подружка оказалась впереди. Меня же учтивость губила. Пришлось ей вмешаться. Взяла мои руки и притянула к себе. Таким нужным я ещё ни для какой не был.

Назавтра выпало мне суточное дежурство.

После него с Галей смотались в Пустошь, где стоял их родовой дом. Совсем иной мир. Трогательная русская старина: иконы в красных углах, большая печь, самовар. Само собой чугунки, ухваты, вековой обиход. Во дворе денёк весь залит солнцем. Воздух – будто в букет полевых цветов носом ткнули. И никаких тебе моторов.

– Давай на мою любимую речку сходим?

– Шикарная мысль!

Приветливей мест ещё не видал. На чём бы взгляд ни останавливался, хотелось умилиться.