Крылом мелькнувшая

Счастливых романтиков и вовсе не таковых на причале порядком. Разве это могло умалить пережитое? Для него – точно нет. В кармане форсистой куртки «Lee» лежал заветный листочек. Бережно стал извлекать его. Вытащились два. Каков сюрприз! Другой – Татьянин…

«Поной» щетинился стензелями[4 - стеньзеля – брёвна, поставленные вдоль фальшборта, которые предотвращают смещение каравана, т. е. палубного лесного груза.], обрастая палубным караваном. Сбывался верный признак отхода. Снова запечатается надолго всё, чем живёт душа.

Да и рейс выпал из самых колодных – к арабам в Александрию.

Только ничего бесследно не обрывалось. За себя он уже решил. Просто ярко сгорел вечер и мелькнула крылом чайки ночь.

Потом окажется, так же мелькнёт и… жизнь.

Где те бичи?!

В эпоху перемен всё заторчало вверх тормашками. Страх отсидок пропал даже у робкого начальства. На передний смысловой ряд выдвинулось предерзостное воровство. И как пОчали-начали, в дотоль немыслимом государственном охвате, красть! Кто вращался на уровне кремлёвских звёзд и около, те – миллионами.

Нет, не в рублях, а в модных баксах. Уровнем ниже – сотнями тысяч. «Свои люди» ежедневно пребывали в плюсе. Оттого страна разительно быстро нищала.

Совсем на низкой черте, изобретательно карабчили вещицы, имевшие продажный спрос. Местную историйку такого рода припомнит каждый, переживший то времечко. Вот и я сподобился застать забавную. Конечно, моя баичка-хохма вровень с паркетным полом родного «пентагона»[5 - пентагон – прозвище здания Управления.

]. Иначе давно бы головушку открутили. Раз так мелко спасся, обязан поведать.

С коротенькой завязкою описать бы вскользь пароходских бичей. Взять и объединить их в один характерный пучок. Да сдать всех общим выпуклым портретом. На нём и я, кстати, затеряюсь без нынешнего просвета на макушке. Ибо никто из плавсостава не избегнул, в ожидании направления на судно, поторчать в резерве. Околачивались там и по другим незатейливым причинам.

Платили за почётный титул бича 70 % должностного оклада.

Убавленная поддержка джинс, поневоле подталкивала к жёсткому бытию. Что примечательно, перестали своему положению удивляться. Вокруг такое же. При шоковой терапии, поочерёдно творимой Г. и Е., цены прямо-таки взлетели. Но и за копейки надо было отработать полный рабочий день. Куда изволят послать, – будь, бич, любезен. Среди зимы поручали, к примеру, смерзшийся уголёк подолбить ломиками у соломбальской котельной.