Тельняшка жизни

На сочных губках играет узнаваемая кладбищенская полуулыбка.

Мелькнули последние оборванные мысли:

– …помолиться бы… слова связать… крестика нет… Тщетно: волю разбил паралич. Беззвучно заплакал от невозможности быть собой. Видеть от слёз перестал. Пружинная сетка кровати прогнулась с крайчика. Жалким трусом я провалился в беспамятство. Сознание вернулось, когда она легко привстала. Видение то ли уходило, то ли вплывало в свой тайный мир. Лежал в полном отпаде, с признаками случившегося интима. Нет, нет, не снилось.

Впрямь весь зарёванный. В трусах липкость. Скорее, скорее бы утро!

Парочка ожила. Снова Нюрка заохала. С натурной реальности замечательно приободрился. Когда те встали, Саньке сразу о вахте напомнил:

– Соображай на скорости. Некогда антимонию разводить.

С восьми твоя.

Грубый простак витязем подпоясался – и к выходу. Нюра семенила за нами до калитки. Всё так же извинительно старалась заглянуть в глаза.

– Приходите. Оксана вам понравится. Давече заметила: имя прочитали.

Порча это. Бабы со зла в лагере насильно накололи. Вовсе не так меня зовут.

Остановилась жалкой, потерявшей себя. Слова утешения, каюсь, погордился, не обронил. А с Саньки вообще никакого спроса.

Опять почавкали по грязи, больше всего радуясь свету. К этому примешивалось великолепное ощущение – живой!

Катили на первом, почти пустом, автобусе. Не удержался – спросил Александера:

– Ничего тебе там не показалось?

– Ить ведь. Один раз проснулся, почудилось, зайти, што ль кто должен.

Вспомнил про поленья у печки. Не впервой – отобьюся. Тут Нюрка навалилась сиськами. Снова досып.

Каков счастливец! О своём же смолчал.

Палец с гулятельной ночи сразу зажил. Что же выходит? Неужели… Развивать дальше мысль становилось как-то не по себе. Про близость с ведьмочкой никому не рассказывал, заранее зная: обхохочут. Думалось и так и этак. Откуда они во всей красе Гоголю были ведомы? В таких ли местах только им водиться? Решил отложить умствования до зрелых лет…

В море – будто всё заново.

Гитару настроил. Сыграть попробовал. Пострадавший палец срывался со струн. Прижимать их как положено ему уже нечем. Ладно. Сойдёт брякать за печкой.

Распахнул рундук – запах кислый. Ба! Отборные лимончики, кои хотел посылкой старикам отправить. Времени не нашёл. Честнее сказать – забыл. Через иллюминатор от гнилья избавился. Раздосадовав на себя, захотел на сукиного сына посмотреть. Зеркало показало обычный вид с ушами.

Всё равно сукин.