Тельняшка жизни

Мы, ценители приключений, наставляли сходить в клуб на драку или познакомиться с поселковой дамочкой. А Фёдор шёл в каюту и утыкался в папки электросхем. Пояснениями пренебрегал, зная лишь то, что такой язык существует.

Мысль, не расстрельная ли мы команда? – ещё не терзала. Но браться за рычаги, кроме крановщиков, все зареклись. Половинит ли это вину? Как знать? Варварское по-варварски исполняли.

«Святая Анна», как и положено святой, держалась стоически. Три грейфера из классной стали, затупив, сломали о её слоёные борта к исходу первого месяца.

Уродцем негодным пропал садист-трёхклешнёвик. Опасаясь за дизеля, потребовали силовой кабель с берега. Она, голубушка, из мрака водяного что-то пыталась сказать. Необъяснимо, но я чувствовал это. Много позже слова открылись: «Прости им, Господи, ибо не ведают, что творят».

Встали, словно в отстой. Сидоров на катере пригнал с расспросами, как смершник: «Не давал ли Шошин каких-нибудь тайных указаний дело завалить? Нет ли других злоумышлений?»

По некультурности сам ему двинул:

– С каких хренов с утопленницей возимся, разве важнее дел нет?

Главный дёрнулся ершом на крючке, посоветовав не умничать.

На подобное у меня всегда хорошая фраза припасена. В остатке послал я его… чтоб скорее на базу вернулся.

Ковши-убийцы на «Кузне» отремонтировали. Ещё два реквизировали партийные в Портофлоте. Рассказывать долго – больно. Доконали больше себя, технику, чем корабль. К концу третьего месяца истерзанный остов всё же сумели оторвать ото дна.

В Никольском рукаве между Рикасихой и Лайдоком, где жгли старые зверобойные шхуны, – последнее упокоение истинно святой по мукам полярницы. Не в обиду кому-то скажу:

«Запад» в сравнении с ней – спичечный коробок против фамильного золотого портсигара. Равноценен лишь «Святой великомученик Фока», но и того не уберегли. До начала пятидесятых годов купались с него кузнечевские, соломбальские мальчишки. Весь он был уже раскурочен. Кому что приглянулось. Потом по партийному указанию дурацкого разряда настал ему полный аминь.

От сотворённого завелась у меня аллергия на все плавкраны. Зимой закончил курсы судоводителей-механиков – и на живое дело, на свою ласточку "АСПТР-5".

Валентин Иванович от обиды непонятости ушёл на другое поприще.

Главный инженер заветную планку так и не взял. Нептуновские парни были те ещё артисты. Как-то за разговорами в водолазке угостили разбавленным слегка спиртиком всегдашнего их заступника.