Тельняшка жизни

]

Потягивались разомлевшие, приторговывающие съестным чехи в обогретых вагонах. Прицепленные задние с товарами, роялями, разными антиками составляли военную добычу. Так «благодарная» Антанта разрешила напоследок поглумиться над бывшей верной союзницей.

На сотнях вёрст, продуваемых с Арктики, умирали от голода и мороза русские женщины, дети, солдаты, офицеры. Брошенные лошади трагических обозов мученически околевали по шеи в снегу. Смерть длиннющей косой начинала вовсю безлюдить матушку-Русь…

«Это беспримерное предательство одних и беспримерный героизм других вошли в нашу историю как Сибирский ледяной поход»[7 - Зырянов П.

Адмирал Колчак (Серия: ЖЗЛ). М., 2012.].

Вкупе с французским генералом выцыганили братушки, сидящие на золотишке, пропуск эшелонов до Владивостока. Поступились, на их взгляд, совсем малым: сдали Александра Колчака по понятиям «баш на баш». Всего-то! (С тех золотых кирпичей очень Прага похорошеет, и крона их по устойчивости затмит все валюты).

В иркутской тюрьме в ожидании казни перебирал, как чётки, герой Порт-Артура годы служения Отчизне.

Вспоминались флотские товарищи. Среди них и везучий лейтенант Виктор. Славно удалось им ночной постановкой мин разом выпустить пар у двух броненосцев. Ай да подловили они гордеца Того! Точно рассчитали поворот эскадры. Потом настала очередь подорваться крейсеру «Такасаго».

Много чего вспоминалось… Томила любовь к прекрасной даме. Печаль жгла, что оставляет Родину в жуткой беде.

Казнители вывели его с министром Пепеляевым за город.

Почти по-библейски путь закончился на пологой вершине горы.

Адмирал запрокинул голову к ночному небу со знакомыми штурманскими звёздами. Словно желал через них передать последний приказ:

– Мужества вам, друзья, горького мужества. Господь за нас.

Как с Ним, так и с нами поступят. «И к злодеям причтён», – будет сказано о каждом…

В комнатёнке, похожей на чулан, с отставшими из-за сырости обоями, умирал постоялец. Лишь стакан воды некой роскошью был у него под рукой.

Разные предопределённые мысли одолевали. Ничего личного не было в них. Как будто снова поднялся в полный рост с пятым морским батальоном или лёг на курсовой угол атаки.

Чтоб поступать и мыслить так, надо очень любить свою Родину застенчивым непоказным чувством. Творящееся с ней, верил, сгинет дурной мистерией, заклеймится судом истории.

Ему же пора отдать рапорт Господу, приложиться к православному воинству. Там и друзья порт-артурцы.