Проклятое будущее. Книга третья. Вдохновение

– Да, я помню… Вечор был, стемнело ужо, а я всё в библиотеке сидневала… Глянула на часы – мамочки! А времечко-то уже натикало… Собрала книжки, тетрадки, а на улице ко мне Семёнов пристал… Дай, говорит, книжки, подсоблю… а сам так и глазищами своими под юбку мне…

– Точно только глазищами?

– Да тьфу на тебя! Я же боевая тогда какая была, запамятовал ужо?

– Да тут уж забудешь… И я иду, с ДОСААФа тогда шлёпал…

– Ну да, тожи задержалси…

– Ага, а тут такую красавицу мою…

– Помнишь, какой фингал ты ему умострячил? А потом втроём сидели, чай пили, лёд ему прикладывали… Он-то, пёс шелудивый, оказывается, к экзамену не подготовился, и только это и надо было, а я-то, девчоночка, всё об одном…

– Давно уже помер Семёнов…

– Да ты что! Ты не рассказывал…

– Ещё в девяносто пятом… Он сына тогда вытаскивал из-под пуль, задело… на общем кладбище похоронили…

– И ты мне об этом только сейчас рассказываешь?

– Ну а что, прошло время, я тебя не хотел расстраивать, ты тогда ж у меня внучке радовалась…

– Да, было время, не то что щас – все носются, стреляють… Где Нинка-то запропастилась?

– Надо бы сходить, – нахмурился дедок и, взяв стоявшее в углу ружье, вышел из комнаты.

Металлические стены были слабо освещены. Приходилось идти по полутёмному мрачному коридору. Только в конце – за углом – была массивная дверь, которая не пускала в убежище никого, кто хотел бы нанести вред обитавшим здесь людям.

Открыв засов, дед посмотрел в окошко – на улице было мрачновато и серо – подступал вечер.

Два оборота – и дверь поддалась – ветеран предусмотрительно смазал все петли машинным маслом. Здесь же, с краю, поставил пару бочек с дизелем и соляркой. Бочки находились снаружи, а масляная лампа с зажигалкой висели внутри. На всякий случай.

– Деда, ты куда? – дёрнул его за подол маленький мальчишка с пистолетом в ручонках.

– Ты здесь откудова? Ну-ка марш обратно, за дверь! И пистолет отдай – детям не игрушка.

– Нет, я буду защищать тебя, деда! Одному – нам рассказывали – нельзя в разведку ходить.

– Ну-ка, что я сказал, назад, защитник ты мой маленький! Бабу Таню кто защищать будет?

– Ой, а ведь верно! – осёкся парнишка и засеменил обратно по коридору, неловко переступая через провода и кабель.

– Фух, – отёр лоб Семён Степанович и побрёл дальше, не забыв запереть дверь.